Лиза Смит - Дочери тьмы

— Я не знаю, что случилось. Кто-то разбил окно прошлой ночью. Натворил здесь дел.

— Похоже, прошлая ночь была очень бурной, — сухо заметила Кестрель.

Услышав ее голос, Джереми оглянулся. И вдруг… руки его замерли, буквально зависли в воздухе вместе с молотком и гвоздями. Джереми глядел на Кестрель и на Ровену, стоявшую позади нее. Глядел долго… Наконец он повернулся к Мэри-Линетт и медленно спросил:

— Тебе уже нужен бензин?

— Нет-нет, спасибо.

«Надо было слить немного из бака, — подумала Мэри-Линетт. — Нэнси Дрю определенно это предусмотрела бы».

— Я только… мотор сильно стучит… Я подумала, может, ты взглянешь на него… Ты в прошлый раз не посмотрел.

«Невразумительно и жалко», — подумала она, пока длилось молчание. Ясные карие глаза Джереми испытующе глядели на нее.

— Конечно, Мэри-Линетт, — ответил он без сарказма, вежливо и мягко. — Вот только закончу с окном.

«Нет, он не может быть вампиром. И что я здесь делаю? Вру ему, подозреваю… А ведь он — единственный, кто всегда ко мне хорошо относился. Такие, как он, скорее помогают старушкам, а не убивают их».

Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш…

Мэри-Линетт вздрогнула: тишину прорезало дикое шипение. Оно раздалось позади нее. На мгновение ей показалось, что его издала Кестрель. Затем она увидела, как из-за угла показались Джейд и Марк, а Тигги свирепствовал в руках у Джейд, словно маленький леопард. Он фыркал и царапался, его черная шерсть поднялась дыбом. Прежде чем Джейд смогла ухватить его получше, он вскарабкался вверх по ее плечу, спрыгнул на землю и удрал.

— Тигги! — завизжала Джейд.

Она бросилась за ним с развевающимися светло-серебристыми волосами, проворная, как котенок. Марк поспешил за ней и налетел на Эша, который как раз выходил из-за угла. Эш стукнулся прямо о стену бензоколонки.

— Ну, развлекуха, высший класс, — усмехнулась Кестрель.

Но Мэри-Линетт ничего не слышала. Джереми смотрел на Эша в упор с таким выражением, что ее проняла холодная дрожь.

Эш тоже смотрел на Джереми зелеными и холодными, как лед, глазами. Их взгляды встретились в мгновенной вспышке инстинктивной ненависти. Мэри-Линетт стало страшно за Джереми, но тот, похоже, за себя не боялся. Мускулы его напряглись, он готов был защищаться.

Затем Джереми не спеша отвернулся. Стоя спиной к Эшу, он принялся вновь прибивать доску. А Мэри-Линетт сделала то, что должна была сделать сразу же, — она посмотрела на его руку. На указательном пальце у него сверкало золотое кольцо, она ясно разобрала черный рисунок на печатке: высокий куст с колокольчатыми цветками. Не ирис, не георгин, не роза… Нет, из цветков, которые перечислила Ровена, он был похож только на один. Этот дикий цветок рос здесь неподалеку и был смертельно ядовит.

Цветок наперстянки…

Итак, теперь она знала.

Мэри-Линетт бросило в жар. Она почувствовала тошноту, рука, удерживавшая доску, задрожала. Ей трудно было сдвинуться с места, но и оставаться рядом с Джереми она не могла.

— Извини… мне нужно кое-что… — с трудом выдавила из себя она.

Мэри-Линетт знала, что все взгляды прикованы к ней. Но ей было все равно. Она выпустила доску и почти бегом бросилась прочь.

Мэри-Линетт шла не останавливаясь, пока не оказалась позади гостиницы «Золотой ручей». Прислонившись спиной к стене, она смотрела на окраину города, туда, где начинался лес. Солнечные лучи, в которых танцевали пылинки, ярко выделялись на темном фоне елей.

«Какая же я дура! Ведь все признаки были налицо. Почему я ничего не замечала? Наверное, потому что не хотела…»

— Мэри-Линетт!

Она услыхала мягкий, тихий голос и обернулась, едва сдерживаясь, чтобы не броситься Ровене в объятия и не закричать.

— Я приду в себя через пару минут. Правда. Это просто шок…

— Мэри-Линетт…

— Это просто… это просто потому, что я так давно его знаю. Но ты, наверное, и сама все понимаешь. Люди всегда оказываются не такими, какими кажутся.

— Мэри-Линетт! — Ровена покачала головой. — О чем ты?

— О нем. О Джереми, конечно. — Мэри-Линетт вздохнула. Воздух был горячий и удушливо пыльный. — Это сделал он. Мне кажется, он.

— Почему ты так думаешь?

— Почему? Потому что он оборотень.

Наступило молчание, и Мэри-Линетт внезапно охватила растерянность. Она оглянулась вокруг: не слышит ли их кто-нибудь? — и уже спокойней спросила:

— Разве это не так?

Ровена с любопытством глядела на нее:

— Как ты узнала?

— Ты же сказала, что черный цветок наперстянки — знак оборотней. Именно такой цветок на его кольце. А как ты узнала?

— Я просто почувствовала. Сила вампиров ослабевает при солнечном свете, но Джереми и не пытался ничего скрывать. Он действительно оборотень.

— Наверняка, — резко сказала Мэри-Линетт. — Это и я должна была почувствовать. Ведь он — единственный человек в городе, кто интересовался лунным затмением. И к тому же его движения, его глаза… И то, что… Черт возьми, он ведь живет у ручья Бешеного Пса. Думаю, эти земли принадлежали целым поколениям его рода. И, — Мэри-Линетт судорожно вздохнула, — люди говорят, что видели в тех местах сасквача — огромного волосатого монстра, получеловека-полузверя. Ну и как тебе это?

Ровена слушала спокойно, с серьезным выражением лица, но губы у нее дрожали. У Мэри-Линетт все поплыло перед глазами, а по щекам потекли слезы.

— Мне жаль. — Ровена положила руку ей на плечо. — Правда.

— Я думала, он хороший парень, — отвернувшись, сказала Мэри-Линетт.

— Я и сейчас так думаю. Знаешь, на самом деле все говорит о том, что он этого не делал.

— Потому что он хороший парень?

— Потому что он оборотень.

Мэри-Линетт обернулась к ней.

— Как?!

— Видишь ли, оборотни бывают разными. Они не похожи на вампиров. Вампиры могут выпить немного крови у человека и остановиться, не причинив ему большого вреда. Оборотни же, охотясь, всегда убивают, потому что им нужно есть.

Мэри-Линетт с ужасом смотрела на нее, но Ровена как ни в чем не бывало продолжала:

— Иногда они съедают животное целиком, но вообще всегда поедают внутренние органы — сердце и печень. Им это необходимо — так же, как вампирам необходима кровь.

— И это значит…

— Что он не убивал тетю Опал. И козу. Ведь они остались целыми. — Ровена вздохнула. — Понимаешь, оборотни и вампиры традиционно ненавидят друг друга. Они — вечные соперники, и ламии считают оборотней… ну, в общем, существами низшего сорта. Но на самом деле среди них есть много достойных, таких, которые убивают только для того, чтобы есть.

— Какой ужас… — прошептала Мэри-Линетт. Прибавило ли ей счастья то, что она узнала все это? — Выходит, что парень, которого я считала хорошим, просто должен периодически есть как можно больше парной печени.