Алекс Флинн - Чудовище

Глава 5

В полдень Магда принесла Линди ланч. Я опять вооружился зеркалом и смотрел. Обычно для ланча Магда покупала готовую еду, поскольку я тосковал по фастфуду. Но сегодня я попросил ее приготовить что-нибудь такое, что нравится девчонкам: сэндвичи без корок, суп позаковыристее. Тарелки были из тонкого фарфора с ярко-красной каймой. Вода — в хрустальном бокале с ножкой. Нож и вилка — серебро. Сама еда выглядела соблазнительно.

Ожидания мои оказались напрасны: Линди даже не притронулась к еде. Магда молча все унесла. Линди лежала на кровати и читала одну из книг, снятых с полки. Я взглянул на название. То были сонеты Шекспира.

Я хотел постучаться к ней, но не решался. Рано или поздно она меня увидит, но как сделать, чтобы она не испугалась? Не мог же я подойти к двери и рявкнуть: «Пожалуйста, впусти меня. Обещаю, что я тебя не съем». Вдруг ее испугает звук моего голоса? Но мне хотелось внушить Линде, что если она спустится к обеду, ей нечего меня опасаться.

Я долго думал над содержанием записки, и когда оно сложилось у меня в голове, набрал текст на компьютере.

Дорогая Линди!

Добро пожаловать! Не бойся. Надеюсь, тебе будет уютно в твоем новом доме. Если тебе что-то понадобится, не стесняйся и проси. Я позабочусь, чтобы твоя просьба была немедленно исполнена.

С нетерпением жду встречи с тобой за обедом. Хочу тебе понравиться.

Искренне твой,

Я перечитал записку, удалил последнюю фразу, затем отпечатал текст на принтере, сложил лист вдвое и подсунул ей под дверь. Я ждал, боясь шевельнуться, чтобы не испугать ее.

Вскоре я получил ответ.

Поперек моей записки было крупно выведено:

«НЕТ».

Я долго обдумывал сложившееся положение. Может, нужно написать ей что-то романтическое, чтобы от одних моих слов она в меня влюбилась? Увы, литературными способностями я не обладал. И как я сам мог в нее влюбиться, если видел ее только в зеркале? Требовалось каким-то образом разговорить ее, сделать общительнее. Я снова поднялся на третий этаж и осторожно постучал в дверь. Линди не отвечала. Я постучал снова, уже громче.

— Оставьте меня в покое, — услышал я. — Мне ничего не надо. Прошу вас: уходите!

— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал я.

— Кто… кто это?

— Адриан… — «Я Кайл, хозяин этого дома… чудовище, живущее здесь». — Меня зовут Адриан. Я тот… — «Тот, кто держит тебя в заточении». — Я хочу познакомиться с тобой.

— А я не хочу с тобой знакомиться. Я тебя ненавижу!

— Но… а как тебе понравились комнаты? Я старался, чтобы тебе было уютно.

— Ты что, спятил? Какой уют? Ты же меня похитил! Похититель, вот ты кто!

— Я не похищал тебя. Отец сам привел тебя сюда.

— Ты его принудил.

Последняя ее фраза задела меня всерьез.

— Да, принудил. И не просто так. Он вломился в мой дом. Этим он тебе не похвастался? Он собирался украсть мои розы, а деньги потратить на наркотики. Но у меня повсюду стоят камеры. Отпираться было бы бесполезно. И тогда, чтобы избежать заслуженного наказания, он стал торговаться. Он купил свою свободу. Он мне рассказал, что у него есть дочь и он готов ее мне отдать. Я не причиню тебе вреда, но твой отец об этом не знал. Он думал, что я посажу тебя в клетку.

Линди молчала. Интересно, какое вранье состряпал ее папочка, вернувшись после той ночи? Возможно, она впервые узнала, как все было на самом деле.

— Мерзавец, — пробормотал я, собираясь уйти.

— Замолчи! Ты не имеешь права так говорить о моем отце!

Она стукнула по закрытой двери. Наверное, кулаком. А может, и туфлей.

«Ну и болван же ты!» — подумал я о себе.

Кто меня тянул за язык? Впрочем, до встречи с Кендрой я не особо задумывался, кому что говорю. И в общем-то, мне сходило с рук.

— Послушай. Извини меня. Вырвалось.

«Ты даже толком извиниться не умеешь. Она решит, что ты полный придурок».

Линди не отвечала.

— Линди, ты меня слышишь? Я же попросил у тебя прощения.

Опять никакого ответа. Я стучал в дверь. Я звал Линду по имени, но все напрасно. Мне оставалось лишь уйти.

Спустя час Линди по-прежнему читала, запершись у себя. Я мерил шагами спальню, раздумывая над тем, как нужно было бы вести себя с нею. Самое странное, никакой вины я за собой не чувствовал. Да, я ее похитил, ну и что? Опять-таки, я не врывался силой в их убогую квартиру и не уводил девчонку. Папочка сам притащил ее сюда. И что она потеряла? В таком доме она никогда не жила. Сомневаюсь, чтобы у самых богатых девчонок из Таттл было столько одежды и книг. И в ответ — хотя бы слово благодарности. Честно говоря, я сам не понимал, чего жду от Линды. Но явно не того, что недавно слышал.

Я окончательно запутался и пошел к Уиллу.

— Мне хочется, чтобы она вышла. Можете мне помочь?

— А как, по-твоему, я должен это сделать?

— Сказать ей, что я хочу с нею поговорить. Что она должна выйти.

— То есть передать, что ты приказываешь ей выйти. Но в отличие от ее отца, она ни в чем перед тобой не провинилась. У нее нет необходимости откупаться.

Мне не понравилось слово «приказываешь». Однако Уилл был в чем-то прав. Подспудно я действительно ждал от Линды благодарности.

— Но может она хоть десять минут поговорить со мной? Пусть через дверь?

— Подумай, что должна чувствовать эта девочка? — вдруг спросил Уилл.

— Что должна чувствовать? А что должен чувствовать я? Я почти неделю готовил для нее эти комнаты. Старался, чтобы ей было уютно, удобно, приятно. И в ответ — такая неблагодарность. Она даже не желает выйти и познакомиться со мной!

— Она не желает знакомиться с тем, кто лишил ее дома, оторвал от отца. Не забывай, Адриан: ты держишь ее на положении узницы!

— Оторвал от отца? Ты бы видел это ничтожество!

Я удержался и не рассказал Уиллу про ведьмино зеркало и отвратительную сцену, когда отец ударил Линду.

— Ей здесь гораздо лучше и спокойнее. Я вовсе не считаю ее узницей. Я лишь хочу…

— Я знаю, чего ты хочешь, но Линди этого не знает. Она не видит ни роз в вазах, ни стен, которые ты красил специально для нее. Она видит лишь чудовище, хотя еще не встретилась с тобой.

Я поднес руку к лицу, но понял: Уилл имеет в виду не мой облик, а поведение.

— Чудовище, — продолжал он, — которому она понадобилась неизвестно для какой цели. А вдруг ты убьешь ее во сне? Или будешь обращаться с ней как с рабыней? Адриан, она напугана.

— Ладно, я могу в это поверить. Но как мне ее убедить, что она попала сюда совсем по иной причине?