Затаившийся у порога (ЛП) - Ли Эдвард

- Знаешь... - а затем Хейзел чуть не вскрикнула, когда заметила, что Соня сбросила бретельки сарафана, обнажив бушующую налившуюся грудь.

Хейзел могла рассыпаться при одном их внезапном виде.

- К чёрту Горация. Давай вернёмся в хижину и потрахаемся.

Хейзел отстранилась.

- Прикрой их! Он может увидеть...

Она бросила нервный взгляд на крошечные окна трейлера, нащупывая лямки Сони. Разочарование почти вызвало слёзы на её глазах. Растерянность и возбуждение, казалось, смешались в её душе, словно кто-то месил тесто.

"Всё это время я хотела её больше всего на свете, а теперь вдруг..."

Рука Сони вернулась к промежности Хейзел.

- Ты сможешь увидеться с Гарольдом позже...

- Горацием!

- Итак, заведи машину, разверни её и отвези нас обратно в хижину. Фрэнк вернётся сегодня вечером, помнишь? Давай проведём весь день в постели, - глаза Сони заблестели, но вдруг выражение её лица потеряло всякую причудливость и стало смертельно серьёзным. - Ты даже не представляешь, как мне сейчас нужно быть с тобой.

Слова ошеломили Хейзел.

- Хорошо...

И её рука коснулась ключа, но затем дверь трейлера щёлкнула, и из неё вышел надвигающийся, улыбающийся и очень мускулистый Гораций.

- Поздно...

- Полагаю, нам всё же нужно уезжать, - нараспев сказала Соня.

Хейзел хотелось ударить кулаками по рулю.

"Почему она так хочет потрахаться со мной?"

Она попыталась успокоиться, вышла и улыбнулась.

- Привет, Гораций. Надеюсь, мы не помешали.

- Нет, совсем нет, - прогремел голос здоровяка. - Очень приятно снова увидеть тебя.

- Гораций, это моя подруга, профессор Соня Хилд.

Соня протянула руку.

- Здравствуйте, Гораций. Рада познакомиться с вами.

- Э-э-э... Я тоже. Готовитесь к новому прибавлению, как я вижу.

Соня приложила руку к животу.

- Я с нетерпением жду возможности стать матерью, но мне надоело быть будущей матерью, если вы понимаете, о чём я.

- Я понимаю вас, мисс Хилд. Моя собственная матушка сказала мне, что я весил двенадцать фунтов, когда вышел на свет в тот день.

Соня сосредоточилась на очень крупном мужчине.

- Я верю этому.

- Она чертовски устала таскать меня в себе. "Бог не помогает", - говорила она. Наверное, она не это имела в виду. Ведь каждая новая жизнь - это настоящий дар от Бога.

Выступление стало неловким; затем устойчивый бриз заставил десятки глиняных колокольчиков зазвучать сияющим звоном.

- Лучше нам войти внутрь, - предложил Гораций и проводил их в трейлер.

- Мы заходили в магазин мистера Пикмана раньше, но тебя там не было, - сказала Хейзел. - Он сказал, что ты занят.

- Верно, - ответил Гораций. - Чёрт возьми, я сегодня... Но сначала... - он пододвинул стул, чтобы Соня села.

- Я просто хотела, чтобы Соня увидела твою глиняную копию шкатулки.

- О, э-э-э... Скоро вернусь, - сказал Гораций и исчез в своей рабочей комнате.

- Этот мужчина огромен, - прошептала Соня. - Нельзя было подумать, что такой крупный парень будет заниматься гончарным делом, - она наклонилась ближе. - И я понимаю, почему он тебя так привлекает. Большие совсем не в моём вкусе, но ты... - затем последовала ещё одна хитрая улыбка.

- Перестань! - прошептала в ответ Хейзел.

- И просто помни. Чем больше времени мы будем терять здесь, тем меньше нам придётся заниматься любовью, прежде чем вернётся Фрэнк.

Слияние предвкушения и замешательства только сильнее закружило Хейзел. Она чуть не закричала, когда Соня подняла одну из своих грудей и сказала сквозь ухмылку:

- Пососёшь их, пожалуйста?

Руки Хейзел расплылись, чтобы снова прикрыть подругу.

- Почему ты так со мной поступаешь? - пришёл её импульсивный шёпот. - Ты никогда не была такой!

- Прошлая ночь понадобилась мне, чтобы понять, насколько я воспринимала тебя как должное, - снова этот смертельно серьёзный взгляд. - Мне плохо от этого.

- Остановись! Не здесь...

Пол трейлера слегка покачивался, когда к ним присоединился Гораций.

- И-и-и... вот она.

Он передал глиняную шкатулку Соне.

- Это потрясающе, - прокомментировала Соня, рассматривая её асимметричную форму. - Она такая же, как металлическая в хижине.

- Но ведь все эти маленькие иероглифы другие, не так ли? - предположила Хейзел.

- Да. И похоже, их больше, - она посмотрела на Горация, который стоял огромным, скрестив руки на груди. - Это увлекательная работа, Гораций. И правильно ли я понимаю, что Генри Уилмарт попросил вас сделать это?

- Э-э-э, это правда, - он также взглянул на Хейзел. - И я только что вынул из печи ещё пять. Вот почему меня сегодня не было в магазине мистера Пикмана. Я полагаю, он очень недоволен.

- Ещё пять? - спросила Хейзел. - Но вчера ты сказал, что Генри передумал и больше не заказывал их.

Гораций кивнул.

- Это был кто-то другой. Странная вещь, тьфу. Сегодня утром я нашёл в своём почтовом ящике письмо с заказом ещё тридцати двух шкатулок, о чём Генри сначала просил, но потом передумал.

- Кто это был?

Гораций пожал плечами.

- Не знаю, письмо не было подписано, просто было сказано, что он представляет друзей-геммологов Генри из клуба, и им нужно больше шкатулок. Думал, что это глупо, наверное, в шутку, пока не открыл ещё один конверт, в котором было пять тысяч долларов. Наличными. Как можно отказаться от пяти тысяч баксов? Господи, у меня никогда не было столько денег сразу в руках... никогда.

Хейзел и Соня переглянулись.

- Как странно, - сказала Соня.

И Хейзел добавила:

- Но он просто оставил письмо? Никто не стучал в дверь, чтобы поговорить с тобой?

- Нет. Просто оставил письмо и деньги в моём ящике и ушёл. Ни имени в письме, ни хрена.

- И этот человек сказал, что шкатулки нужны "друзьям Генри"? - Соня попросила разъяснений.

- М-м-м...

- Клуб геммологов, - вспомнила Хейзел из их вчерашнего разговора. - Разве это не то, что ты сказал?

- Э-э-э...

- Как любопытно, - Соня потёрла подбородок. - Фрэнк никогда ничего не говорил о том, что Генри интересуется драгоценными камнями.

- Да, но они с Фрэнком - профессора геометрии, Соня, - заметила Хейзел. - Огранённые драгоценные камни покрыты гранями, состоящими из геометрических конфигураций, точно так же, как драгоценный камень, который Генри назвал "Сияющим Трапецоэдром", - карие глаза снова умоляли Горация. - А Генри сказал, что в шкатулке хранится драгоценный камень, верно?

- Кристалл, - сказал он. Гораций забрал шкатулку у Сони. - Я не вижу во всём этом особого смысла. Шкатулка - это просто увлечение, он хочет специальную витрину для каждого кристалла. Я не смею задавать вопросов насчёт вещей, которых я не знаю. Я просто делаю свою работу.

- Это настоящая загадка, - сказала Соня.

"Да, - подумала Хейзел. - Это не мог быть ФРЭНК, человек, который оставил письмо. Сейчас он в горах, в каком-то нелепом доме, - мысли Хейзел остановились. - Или это он?"

Соня немного неловко встала и протянула свою сумочку Хейзел.

- Гораций, ты не возражаешь, если я воспользуюсь твоей ванной?

- Пожалуйста, конечно, - Гораций провёл её в тесный холл. - Извини, что в ней так мало места.

- Всё хорошо, спасибо.

Узкая дверь щёлкнула.

"По крайней мере, лучше, чем в нашем туалете, - размышляла Хейзел. - Или во дворе".

- По крайней мере, поздравляю с новым заказом.

- Спасибо большое. Очень много денег кто-то оставил в моём почтовом ящике. Хочешь увидеть остальные?

Хейзел последовала за ним в его маленькую мастерскую. Воздух был теплее здесь, от печи. На подносе стояли ещё пять только что обожжённых шкатулок. Гораций показал ей свою технику, подняв пластиковую версию шкатулки - "форму, вывернутую наизнанку", как он это назвал, и объяснил, как он сначала смазывает пластиковую шкатулку маслом, затем наносит вокруг неё глину, после чего прижимает заранее приготовленные формы, пластиковые карточки-шаблоны с каждой стороны и на крышке; это вдавливало последовательности глифов прямо в поверхность глины. Затем вывернутую наизнанку форму он вынимал, и глиняную оболочку обжигал в печи.