Затаившийся у порога (ЛП) - Ли Эдвард

Глаза Хейзел резко распахнулись от ментального рывка. Она продолжала сидеть на корточках, хотя и закончила справлять нужду.

"Вот это и есть я. Голова, полная извращённого ДЕРЬМА..."

Что могло заставить её разум создать такое отвратительное видение? Она сделала несколько глубоких вдохов, начала вставать...

- Шуб-нбб-грлп-наабл-нит...

Хейзел ахнула и упала навзничь, едва не закричав.

"Не может быть!"

Она направила луч своего фонарика в сторону отвратительного гудения, но там ничего не было.

"Я действительно не в себе сегодня, - подумала она, когда успокоилась. - В лесу НЕТ ЛЮДЕЙ-ЩУПАЛЕЦ!"

Она вернулась в хижину, заперла дверь, затем легла в постель и тут же уснула судорожным сном, полным гнилостных видений и чёрного, бессмысленного бормотания.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

На следующее утро небольшая местная поездка привела их к не слишком неожиданно названной Мейн-стрит, которая включала в себя небольшой район в центре города. Бóльшую часть занимали лавки безделушек, несколько магазинов антиквариата, подержанных книг и свечей ручной работы, а также несколько закусочных, и ещё крошечное почтовое отделение и рыболовный магазин. Проснувшись, они решили приехать сюда после утверждения Хейзел: "Я так голодна, что могла бы съесть пару водителей грузовиков"; кроме того, она хотела зайти в "Лавку диковин Пикмана" и выполнить своё обещание, данное Горацию. Маленький магазин располагался прямо на углу.

- Интересный небольшой район в центре города, - сказала Соня после завтрака в закусочной под названием "Закусочная". Они лениво шли по малолюдной улице, минуя витрины магазинов. - Я думала, что он будет более деревенским, как таверна.

- Думаю, в лыжный сезон сюда приезжает много богатых людей, - безобидно сказала Хейзел, но тут же заметила, что Соня улыбается ей.

На самом деле, она уже несколько раз ловила её на этом сегодня утром, даже сразу после того, как встала с постели.

"Почему она продолжает улыбаться мне?"

С самого начала она чувствовала себя не в своей тарелке: плохой ночной сон, кошмары, вещи, которые её усталый разум представлял себе в формате jpeg кристалла, не говоря уже об изнасиловании. Периодическая улыбка Сони казалась бранящей, как взрослый может улыбаться ребёнку, который сделал какую-то незначительную ошибку. Кроме того, сегодня Соня выглядела намного бодрее, с горящими глазами и сияющей кожей. На ней был красочный сарафан для беременных с цветочными узорами. Даже её тело, казалось, смутно светилось сквозь одежду.

Хейзел была одета в шорты цвета хаки и рубашку, завязанную на талии. На рубашке было изображено лицо Марка Твена и внизу было написано: АНГЛИЧАНЕ - ЛУЧШИЕ ЛЮБОВНИКИ, а затем был изображён герб Университета Брауна.

- Хочешь заглянуть в какой-нибудь из этих магазинов?

- Нет. Может быть позже. Я счастлива просто гулять с тобой.

Это замечание застало Хейзел врасплох; оно звучало почти интимно. Но зато Хейзел вдвойне удивилась, когда Соня вдруг взяла её за руку.

- Мне так повезло, что у меня есть такой замечательный друг, как ты, - сказала Соня.

Хейзел посмотрела на неё и не знала, что сказать. Но она знала, что думать.

"Я тебя люблю. Я люблю тебя до безумия..."

- О, вот куда ты захочешь пойти, - сказала Соня и указала на "Магазин диковин Пикмана" на углу. - Мне было бы очень интересно познакомиться с этим парнем Горацием, - а затем Соня одарила Хейзел ещё одной своей загадочной улыбкой.

"Что с ней сегодня?"

- Да, он гончар, но он также подрабатывает в таверне.

Они прошли мимо парикмахерской, маникюрного салона, потом у следующего магазина походка Хейзел замедлилась:

СНАРЯЖЕНИЕ ДЛЯ АКТИВНОГО ОТДЫХА ХАММОНДА.

"В этом магазине Генри Уилмарт купил верёвку, на которой он повесился".

Но потом она вспомнила, что ещё он купил: шипы для лазания по дереву и всё такое.

- Давай перейдём здесь, - сказала Хейзел, когда проехала машина.

Соня улыбалась ей.

"Это глупо, - подумала Хейзел. - Гормоны или что-то в этом роде. Примечание для себя: НИКОГДА не беременеть. Это делает тебя странным".

Колокольчик зазвенел, когда они вошли в лавку антиквариата. В магазине пахло старостью, и измождённый человек с тусклыми глазами за прилавком выглядел тоже старым. Он сидел за кассой, держа большой палец в палитре, глядя на большой наполовину нарисованный холст на мольберте. Как ни странно, на нём были выглаженные брюки, красивая рубашка на пуговицах и галстук.

"Здесь слышали о рубашках?" - Хейзел захотелось сказать ему.

- Здравствуйте, дамы, - его голос заскрипел, как старая дверная петля.

Он водил по холсту тонкой кистью.

- Привет, - сказала Хейзел. - Мы здесь, чтобы увидеть Горация Ноулза. Он сказал, что будет сегодня.

Мужчина, который наверняка носил парик, не смотрел на неё. Вместо этого он заговорил, нанося ещё краски.

- Ах, Гораций. Он действительно должен был пополнить запасы сегодня, но позвонил в последнюю минуту. Он утверждает, что у него появилась ещё одна работа.

"Дерьмо".

- О, мы бы хотели взглянуть на его глиняную посуду.

Он нахмурился, потом потёр ухо. Именно тогда Хейзел заметила, что у него есть слуховой аппарат.

- Проклятая безделушка. Ах, но да, работы Горация можно найти на западной стене. А если вас заинтересуют оригинальные картины, моя личная галерея находится в восточной комнате.

Соня подавила смех на чудака; Хейзел лишь ухмыльнулась.

"Восток? Запад? Эй, я забыла свой компас".

Она бросила быстрый взгляд на нынешнее полотно владельца: скелет с длинными распущенными светлыми волосами держал на груди скелет младенца.

- Мадонна с младенцем, - сообщил ей мужчина. - Вам это нравится?

- О, о, да. Это очень интересно, - пробормотала Хейзел.

"Как ты думаешь, а ты не мог придумать что-то ещё менее оригинальное?"

Она схватила Соню за руку и направила к полкам с глиняной посудой.

На полках стояли тщательно обожжённые вазы, пепельницы и коробочки для колец. Соня взяла в руки фарфоровую лягушку с ненормально большими глазами.

- Это довольно круто. Что-то другое, без клише.

- Вещи, которые были у него дома, были ещё лучше, - сказала Хейзел, рассматривая подставку в форме морской звезды.

- Наверное, я немного... ревную...

Хейзел вздохнула и посмотрела на неё. Соня снова улыбалась своей широкой улыбкой.

- Я же говорила тебе, - прошептала она, - я ничего с ним не делала, а даже если бы и делала, зачем тебе всё равно ревновать?

- Пошли... - Соня сделала несколько шагов, затем остановилась, чтобы посмотреть на набор глиняных колокольчиков. - О, я такое люблю.

- Не меняй тему, - настаивала Хейзел. - Что с тобой сегодня?

Соня только улыбнулась, приподняла бровь, потом посмотрела на часы.

"Мужчины правы. Женщины сумасшедшие".

Хейзел собрала полдюжины гончарных изделий Горация и отнесла их к прилавку.

- Я говорю, вы должны искренне восхищаться работой Горация, - заметил мужчина. - Он хороший гончар.

"Что меня восхищает больше, чем его работа, так это его пенис, но это уже другая история".

- Он не просто гончар, - настаивала Хейзел, - он ремесленник. Парень с таким талантом? Он мог бы разбогатеть на выставках ремёсел в Провиденсе.

- Хм-м-м... Ну, ладно.

Хейзел умышленно хвалила Горация, хотя бы в знак благодарности за то, что он вчера её спас. Мужчина отложил кисть и завернул покупки Хейзел. Именно во время этого процесса Хейзел заметила быструю тёмно-красную вспышку. Этот мистер Пикман носил совершенно нетипичное для мужчин кольцо: неуклюжий полированный камень размером с небольшой шарик жевательной резинки. Его цвет напомнил Хейзел Сияющий Трапецоэдр.

- Какое интересное кольцо...