Сергей Челяев - Новый год плюс Бесконечность

И пан Митяй на всякий случай подлил всем троим до краев уже из второго стремительно пустевшего кувшина.

«И пьют как жеребцы, особливо этот вертлявый Арунас, — подумал помещик, кося взглядом, однако, в сторону Пятраса. — А тот все больше молчит и угощенье не хвалит. Такого как раз надо бы опасаться более всего, не иначе имеет на пана старшего дознавателя Секунду особое влияние!»

— К чему ж тайна-то сохраняется? — вернулся помещик к прежней теме. — Напротив, много пользы мог бы принести этот господин, ежели бы, к примеру, рассказал, как от него хорониться нужно, от этого оборотня треклятого. Или еще чего полезного…

— А почему уважаемый пан думает, что это — непременно мужчина? Имя и личность счастливо спасшегося, между прочим, тщательно скрывается властями, — строго спросил Вадим. — Согласно особым правилам.

— Да я что? — разом похолодел Браславский. — Я ж так, без всякого умыслу. Мыслил, так сказать, без замыслу. Уж как промыслилось…

И почувствовав, что вконец запутался в словах, помещик от души приложился к кружке и тут же истово перекрестился.

— А что, неужто девицу безвинную перевертыш поймать хотел? — понизив голос, испуганно прошептал хозяин. — Вот ведь дьявол безрогий…

И тут случилось удивительное: тени от свечей, как сговорившись, тут же выросли и нервно заплясали на стенах и окнах. Словно бы сам враг рода человеческого услыхал, как поминают его недобрым словом, и теперь веселился, подавал весточку. Мол, слышу, вижу и теперь вас уже не забуду…

— Человек, что из когтей оборотня спасся, углядел и запомнил обличье сатанинского отродья, — ответил Вадим. — Потому и велено взять того человека под неусыпную охрану. Ценный свидетель он, получается, и в случае встречи сможет того оборотня опознать.

— Вона как! — протянул Браславский. — Ну, тады понятно.

И он тут же оторвал крепкими и острыми зубами куриную ножку и в одно мгновение ловко обглодал. Да так смачно, что и Вадиму неожиданно и просто непереносимо захотелось курятины. Однако вместо этого дознаватель хмыкнул, откинул несколько крючков рубашки и размашисто вытер лоб.

— Уф-ф, жарковато тут у тебя.

Он рассеянно оглядел дом, скользя взором по наиболее дальним и темным углам.

— А что, пан Митяй, не выйти ли нам на двор? Просвежиться бы чуток потребно…

— Почему и нет? — отозвался хозяин, с сожалением поглядывая на уже облюбованное крылышко. Судя по размерам, оно вполне могло принадлежать горному орлу, а не местной хохлушке. Вадим встал и вышел, царапнув взглядом по своим помощникам. Браславский тяжело поднялся и последовал за гостем. В сенях пан Митяй прихватил с гвоздя тяжелую овчинную шубу и, невзирая на протесты Вадима, набросил ему на плечи.

— Сейчас, на святки, морозы особенно злые. И хитрые, между прочим. Любую щелку найдет в душе холод, схоронится там. А когда не ждешь, глядишь, и прихватит в одночасье — то в жар, то в хлад, как говорится.

Они вышли на подворье, под темное беззвездное небо. И следом тут же скрипнула дверь. Оба как по команде резко вскинулись, обернулись.

Держась за живот, Арунас с виноватой улыбкой выскочил из дому и короткими перебежками, пригибаясь и кряхтя, помчался к отхожему месту. На ходу он остановился, замер и оглушительно чихнул, так что в соседнем доме за низенькой изгородью тут же немедленно выскочила из конуры здоровенная собака и сердито залаяла. Через минуту незадачливый слуга уже крепко заперся в специальной будке, построенной за домом нарочно для самого пана Браславского. Там, очевидно, был постоянный набор свеч и кресало, потому что внутри тут же вспыхнул лучик света, и вслед за ним послышался удовлетворенный вздох Арунаса. По всему было видно, он устроился там надолго и с комфортом, который ценил в жизни едва ли не превыше всего.

Браславский усмехнулся и предложил Вадиму трубку. Дознаватель, однако, вежливо, но решительно отказался.

— На нашей службе курево ни чему, — пояснил он озадаченному хозяину. — Порой, пан Митяй, приходится выслеживать крупного зверя, а у того на табак нос, сам понимаешь, чуткий.

— Не приведи Господь и Пресвятая Дева Мария встретиться с вашим зверьем, пан Секунда, — сокрушенно пробормотал помещик.

— Вот это верно, — согласился дознаватель. — Однако подчас люди из плоти и крови не менее занимательны, нежели духи или прочие порождения мрака. Особенно те, что в самый канун пресветлого праздника вместо того, чтобы предаваться радостям плоти, закаляют свой дух и тело в страхе и хладе. И в отчаянии темном, как мне сдается.

— Что… что вы имеете в виду, пан Секунда? — запинающимся голосом пролепетал Браславский.

— А ты как будто и не знаешь, для чего мы сюда приехали? — холодно ответил Вадим. — Я говорю о молодой особе, что сейчас как раз прячется в заброшенной часовне на краю деревни. Между прочим, твоей деревни, ясновельможный пан, прошу заметить!

— Не понимаю, о чем это вы докладываете, — испуганно пробормотал пан Митяй. Однако его глаза уже бегали в неподдельном ужасе, и трубка, судорожно зажатая в побелевших пальцах, дымила как-то уж совсем понуро и обреченно.

— Зато об этом знает он, — гневно сказал дознаватель. — Тот, кто придет за девицей новогодней ночью. Или, быть может — она? Волчица?

Пан Митяй враз помертвел лицом и скупо перекрестился.

— А вы полагаете, зло бывает мужского и женского роду? — прошептал он, прикрыв глаза. Помещик точно пытался разглядеть что-то в этой кромешной тьме.

Глава 13

В часовне

— Вылезай, Арчи, — тихонечко постучал по двери соснового нужника Пьер. — Хозяин в доме у Браславского, а стало быть, в безопасности.

— А ты уверен, что он ни о чем не догадывается? — послышался тихий и чуть сдавленный голос.

— Это — незыблемое условие, как и обещала госпожа Анна. Всякий раз он будет вспоминать День Нынешний лишь перед тем, как перешагнуть в День Следующий. Или — Будущий, если угодно.

— Ни черта мне не угодно, — фыркнул Арчи и издал булькающий и весьма неприличный, пузырящийся звук. — Если уже в первый день все случилось помимо него, что же тогда будет дальше?

— Это зависит и от нас, Затейник, — пожал плечами Пьер. — От того, насколько тщательно мы будем его беречь.

— Ты говоришь так, словно речь идет не о человеке, а о куске свежего мяса, — недовольно фыркнул Арчи. — Хотя, если призадуматься, дружище, ты не так уж далек от истины.

— Дело не в словах или крепости выражений, — мягко, но настойчиво сказал Пьер. Обойдя нужник, он осторожно заглянул за угол.