Сергей Челяев - Новый год плюс Бесконечность

— Может, в этом и есть суть испытания, о которой я и не подозревал? Ради Анны я готов был искренне отринуть всякую другую любовь, а за это придется расплачиваться? Не зная при этом правил игры? Хм… Вот уж поистине, с любовью не шутят.

Слуги почтительно молчали, ожидая указаний.

— Что ж, ладно. Посмотрим… Но вот чего я никак не пойму, — проговорил Вадим, исподлобья поглядывая на арлекина. — Каким образом крыс сумел превратить тебя в игрушку?

— А с чего вы взяли, что меня превратил в игрушку именно крыс? — невинным тоном осведомился Арчи. — Ведь это — моя истинная сущность, хозяин. Не забывайте, мы с Пьером — прежде всего куклы. А уж потом — все остальное.

— Самое главное — чтобы и мы об этом почаще вспоминали, — назидательно молвил Пьер, в то время как молодой человек с отвалившейся челюстью переводил ошеломленный взгляд с одного слуги на другого.

— Я решил слегка уединиться, дабы ввести противника в заблуждение, — пожал плечами Арчибальд. — Немного актерства в сочетании с дешевыми эффектами… Потом уже просто наблюдал втихомолку, строя планы и поддерживая связь с очень славным маленьким грызуном, который также следил за злобной тварью. К тому же, согласитесь, я удерживал вас от безумия, хозяин. Его, прошу заметить, очень легко подхватить, впервые очутившись в таком неблагоприятном месте, как тело деревянной игрушки.

— Да, пожалуй, — рассеянно кивнул Вадим. Тут же, спохватившись, молодой человек с чувством пожал руку Арчи, который при этом расплылся в широчайшей улыбке. Однако затем он подозрительно оглядел хитрого слугу и погрозил пальцем.

— Что же это получается? Выходит, ты в любой миг мог соскочить с елки и превратиться обратно в челове… словом, принять свой нынешний облик?

— Так точно, — с готовностью подтвердил Арчи.

— А мы тебя так искали… — протянул молодой человек чуть ли не с горечью.

— Ну, не так уж, — замялся на мгновение Арчи и тут же ввернул невинным тоном: — Пьер-то ведь прекрасно знал обо всем.

Вадим изумленно поднял глаза и встретил исполненный достоинства и разумного усердия взгляд своего рассудительного слуги.

— Вот те на! — ошеломленно пробормотал Вадим. — Да вы просто — форменные негодяи, господа! — воскликнул он. — Постоянно водить за нос своего хозяина, хотя бы даже и ради его блага — это же надо такое придумать?! Знал бы я, что так случится!

И он, не выдержав, весело расхохотался, хлопая по спинам обоих слуг. Причем Пьера — аккуратно и бережно, а Арчи — весомо и ощутимо, отчего тот слегка покачивался, как деревцо на ветру. Слуги тоже осторожно засмеялись, после чего переглянулись и перемигнулись украдкой.

— Мы — это лучшее, что могло с вами случиться, — хором ответили оба негодяя.

После чего арлекин оглушительно и торжествующе чихнул.

В следующую секунду оба исчезли. А на ладони Вадима очутились две стеклянные елочные игрушки — арлекин и пьеро. Казалось, они были еще теплые.

Он осторожно сжал их в руке, чтобы не выронить, и шагнул на первую ступеньку. В тот же миг лестничный пролет, на котором он только что стоял, беззвучно обрушился за спиной Вадима. Путь назад был отрезан.

Впрочем, он и сам это знал.

День второй

ЗВЕРЬ В ЧАСОВНЕ

Глава 12

Деревня

Письмо не предвещало ничего хорошего.

«Но откуда у меня такая уверенность? — подумал он. И сам же себе мысленно ответил: — Все очень просто. Хорошую весть не стали бы присылать с почтовым голубем. Хорошее — всегда может подождать. И только плохое никогда не терпит отлагательств».

«Волк задрал Божьих агнцев в лесах Варкалишкай».

Несколько мгновений дознаватель смотрел на мятый обрывок листа, испещренный мелкими пятнышками не то грязи, не то сажи. Буквы расплывались перед глазами, значения слов терялись, таяли, исчезали. И во всем этом — и в листе, и в нем самом, и в окруживших его двух помощниках, и в конном стражнике, что догнал их на полпути и доставил голубя, — уже не было теперь никакого смысла.

Смысла не было и в их теперешнем пути, равно как не было его, наверное, и в их немедленном возвращении. Нужно было что-то решать, причем именно сейчас, сию минуту, чтобы потом не жалеть о неверно избранной дороге. И о новых загубленных жизнях.

— Пан Секунда, — осторожно тронул его рукав стражник, здоровенный крепыш с обвислыми заиндевелыми усами. — Должен ли я сопровождать вас в Лаздинайское воеводство, или же вы держите путь в Смуляны?

Вадим сумрачно взглянул на посыльного, и тот смутился. Состояние человека передалось и животному: мышастая кобыла, пугливо прядая ушами, споткнулась и неловко переступила задними ногами, тут же сойдя с тропинки в сугроб.

— Поедешь обратно. Передашь господину полковнику — мы возвращаемся, но по пути заглянем в Смуляны. На всякий случай, — медленно и веско прибавил он, видя вопросительное и одновременно разочарованное лицо Арунаса. Пятрас как обычно был невозмутим, но можно было предположить, что он тоже не в восторге от решения начальника. Оба были его верными помощниками, но еще вернее они чувствовали друг друга, словно были братьями-клеверочками[2]. И так же верно и дружно они могли выражать молчаливое недовольство, когда решение начальника вызывало у них сомнение.

— Если пану старшему дознавателю будет угодно, он может отправить личное послание полковнику, — поклонился стражник. — Голубь дорогу назад знает, может лететь хоть сейчас.

— Спешки уже нет, — бесстрастно проговорил Вадим. — Мы навестим хозяина тамошних мест, помещика пана Юшку, дай бог ему доброго здоровья и всяческих благ. А через четыре дня будем в столице. Кланяйся пану полковнику, передавай поздравления с Рождеством и скажи, что мысленно мы будем вместе с ним прославлять в новогоднюю ночь Господа нашего и Пресвятую Деву Марию. Подробный отчет — по приезде. Теперь можешь отправляться.

Стражник поклонился и стал заворачивать лошадь. Вадим призадумался на миг, после чего негромко окликнул его.

— Слушаю вас, пан Секунда, — стражник обернулся к дознавателю, с трудом сдерживая почуявшую обратный путь кобылу.

— Береги голубя. Эта птица избавила нас от немалых тягот бесполезного теперь уже пути. Не задавай сырого зерна, это отбивает память.

— Не извольте беспокоиться, ясновельможный пан, — закивал стражник. — Все сделаю в лучшем виде и голубка соблюду в целости. Прощайте, панове!

Лошадь ходко двинулась по тропе, и скоро гонец скрылся за поворотом. Там виднелась убеленная инеем густая еловая роща с нахлобученными снеговыми шапками. Вадим обернулся к слугам и смерил их строгим взглядом. Впрочем, особенного успеха не возымел.