Лори Хэндленд - Темная луна

Внезапно почувствовав себя голой и одинокой, я отвела глаза и зацепилась взглядом за размазанное пятно крови на внутренней стороне бедра. Быстро завернулась в покрывало, чтобы Ник не увидел. 

— Спасибо, — пробормотала я. 

— Я не хотел, чтобы все случилось вот так. 

— Ты хотел по-другому? 

Ник поднял руки, потом опустил их. 

— Элиза, ты меня чертовски запутала. Я смотрю на тебя, и мне кажется, будто мы совсем не расставались. Чувства те же, но мы уже другие. 

Прямо в точку. К тому же я больше не человек. А была ли им вообще когда-нибудь? 

— Ты выглядишь так, будто прошло всего семь дней, а не семь лет. — Он склонил голову и пристально посмотрел на меня. — Как такое возможно? 

Его слова напомнили — как будто мне нужны были лишние напоминания! — что нам никогда не быть вместе. Не судьба. Рано или поздно Ник узнал бы, кто я на самом деле и что сделала, и возненавидел бы меня. 

— Мне хочется тебя ненавидеть, — пробормотал он. 

Я вздрогнула: он что, читал мои мысли? 

— А разве ты не уже? 

Ник поглядел на кровать, потом на меня. 

— По-твоему, это можно назвать ненавистью? 

— Нет. 

Он вздохнул. 

— Но и любовью это назвать трудно. 

Тогда почему мне казалось, что это любовь? 

В глазах защипало, и я встала. Пока шла через комнату, таща по полу кончик покрывала, умиротворенность и истома испарились, уступив место кипучей энергии. 

Увидев мельком свое отражение в зеркале над комодом, я замерла: глаза полностью окрасились в синий цвет. Не было и намека на белки. Глаза волка, за исключением одной детали. 

Большинство обывателей и не знают, что голубыми глаза бывают только у волчат. Что же делать, если встретите в лесу синеглазого взрослого волка? Лучше молитесь, чтобы под рукой были серебряные пули. 

В панике я часто задышала. Когда я превращалась в волка, у меня оставались человеческие глаза. Так что же означают волчьи глаза, когда я в человеческом обличье? Сомневаюсь, что это сулит что-то хорошее. 

Я поглядела в зеркало еще раз. Ник тем временем одевался — как удачно, потому что я собиралась выставить его прямо сейчас. 

— Ты хотел меня, — сказала я. — И получил. А теперь уходи. 

Ник вскинулся и повернулся ко мне. Я же склонила голову, чтобы пряди волос упали на глаза. Если он увидит аномалию, я обречена. Или он. 

— Что? — тихо переспросил Ник. 

За этим спокойствием скрывалась жидкая сталь — раскаленная добела и кипящая. 

— Нам обоим хотелось наверстать упущенное. — Пожав плечами, я медленно двинулась к двери. — Теперь мы знаем — ничего особенного. 

— Ты врешь почти так же плохо, как трахаешься. 

Я вздрогнула. Он тоже врал. Даже я, несмотря на неопытность, понимала, что случившееся между нами не имело ничего общего со словом «плохо» или обычным перепихом. 

Я слышала его шаги за спиной, но не стала оборачиваться, чтобы увидеть, как близко он подошел. Если смогу выйти в прихожую, ему никогда меня не поймать. 

Я открыла дверь и чуть не закричала, увидев замаячившую в проходе большую черную тень.

Глава 17

— Элиза! 

Голос Эдварда. Что я там говорила о невезении? 

Задняя дверь была всего в нескольких шагах. Раньше я не замечала, что она выходит на лес — удобно. 

Я попыталась прошмыгнуть мимо Эдварда и выбраться на свежий воздух, где могла бы поддаться жажде обратиться, которая будоражила мою кровь, словно полная луна в небе. Эдвард задержал бы Ника здесь, а я спряталась бы в чаще. По крайней мере, до ухода Ника. 

Но Эдвард крепко схватил меня за руку. Для старика он был сильным, но все же не сильнее меня. Однако я была приучена повиноваться и никогда не причинять ему боль, поэтому остановилась и посмотрела шефу в глаза. 

Он вздрогнул, когда увидел мой волчий взгляд. 

— Что происходит? 

— Да, — донесся из спальни голос Ника, — что происходит? 

Эдвард помрачнел и потянулся за пистолетом. 

— Нет, — выдохнула я. Тембр вибрировал между человеческим и волчьим. 

— Элиза? — спросил Ник, выходя из комнаты. 

— Не подходи. 

По идее, я не должна была терять над собой контроль, ведь до полнолуния оставалась еще уйма времени. Но даже под совершенно круглым диском луны я справлялась лучше, чем сейчас. 

Я думала, что секс меня не изменит, но, наверное, ошиблась. 

— Что он здесь забыл? — потребовал ответа Эдвард.

Я промолчала. Разве не понятно, зачем Ник вернулся? 

— Дура, — припечатал Эдвард. — Ты понятия не имеешь, чем для тебя может обернуться такое вот потакание своим прихотям. Ну и что, стоило ради этого рисковать жизнью? 

Я не собиралась отвечать, потому что совсем не жалела о случившемся. Но Эдварду лучше об этом не говорить — он-то покончит со мной с превеликим удовольствием. 

— О чем он там болтает, Элиза? — занервничал Ник. 

Эдвард вытащил пистолет. 

Я встала между шефом и Ником, но можно было не беспокоиться — дуло уперлось в горло мне. 

— Выходи. 

Эдвард толкнул меня к черному ходу. Я наступила на волочащееся следом одеяло. 

— Вы тоже, мистер Франклин. 

Не став спорить, Ник вышел. Он, наверное, подумал, что мы с Эдвардом окончательно рехнулись. 

С неба лился свет луны, такой холодной, радушной и кривобокой. Ветер растрепал мои волосы. Я чуяла запахи леса и земли, и они влекли меня к себе. Хотелось пробежаться по лесу, ощутить свежесть ветра, щекочущего мех, погнаться за чем-то маленьким и пушистым, поймать его и попробовать на вкус кровь. 

Обычно такие мысли казались мне отвратительными, но сегодня вечером они соблазняли. Я шагнула к лесу, но меня остановил голос Эдварда: 

— Докажи, что не отдала душу темной стороне, подарив ему тело. 

— Черт, о чем вы толкуете? — рявкнул Ник. — У него крыша поехала? 

— Ты знаешь, что нужно сделать, — пробормотал Эдвард, пропуская слова Ника мимо ушей. — Покажи мне. 

Я смущенно покачала головой. 

— Обратись и действуй по инструкции, — прошептал он мне на ухо. — Обратись и не убивай. 

— Хорошо. 

Я сделала еще один шаг к лесу. Эдвард дернул меня назад и ткнул пистолетом в спину. Я низко и угрожающе зарычала. 

— Веди себя прилично! — Манденауэр толкнул меня сильнее. — Обратись здесь и сейчас. Ради него и меня. 

— Нет. 

Эдвард нетерпеливо вздохнул. 

— Есть только два способа убедиться, что он уедет и не вернется — твой или мой. Выбирай. 

Способом Эдварда всегда была и оставалась смерть. Мой был куда легче. 

Если я покажу Нику свою сущность, он тут же сбежит. Но останется жив — и это послужит мне наградой. А лучше всего то, что если он начнет об этом рассказывать, ему никто не поверит.