Шарлин Харрис - Живые мертвецы в Далласе

— А мне нужно покормить кошку, — добавил Хьюго. — Но мы вернемся к… половине седьмого, вы говорили?

— Боже, Стив, разве у нас на складе нет постелей? С тех пор, как та пара оставалась здесь на какое-то время?

— Мы были бы очень рады, если бы вы остались до общего сбора, — сказал Стив, лучезарно улыбаясь. Я знала, что мы в опасности, знала, что нам нужно немедленно убираться отсюда, но наши хозяева излучали только твердость и целеустремленность. Полли казалась искренней — то бишь искренне злорадной. Я ненавидела зондировать, но зато теперь знала, что нас в чем-то подозревают. Я мысленно пообещала себе: если мы сможем сейчас отсюда выбраться, никогда не вернусь. Больше не буду шпионить для вампиров — только работать в баре и спать с Биллом.

— Нам и правда надо уйти, — сказала я вежливо, но твердо. — Мы потрясены всем, что у вас здесь увидели, и хотим прийти на собор, но до вечера есть некоторое время, а нам нужно сделать кое-какие дела. Вы знаете, как это бывает: когда всю неделю работаешь, собирается множество мелочей.

— Да, но собор заканчивается завтра, у вас еще все выходные впереди, — сказал Стив. Вам следует остаться. Обоим.

Нет, выйти отсюда нам не дадут, если не вскрыть карты. А я не собиралась быть первой, кто это сделает. По крайней мере, пока остается хоть какая-то надежда. В конце концов, кругом множество людей. Выйдя из кабинета, мы повернули налево; Стив шел позади нас, Полли — справа, а Сара — впереди. Каждый раз, когда мы проходили мимо очередной открытой двери, изнутри раздавался возглас вроде «Стив, можно тебя на минуту?» или «Стив, Эд говорит, что здесь нужно изменить формулировку!» Но я не видела, чтобы Ньюлин реагировал на эти крики чем-то кроме подмигивания или легкой улыбки.

Не знаю, сколько времени просуществовала бы организация, если бы Стива убрали. Я мысленно обвинила себя в смертном грехе, потому что подумала именно об убийстве Стива. С другой стороны, Сара или Полли вполне могли бы его заменить: обе казались сделанными из стали.

Все кабинеты были открыты настежь и совершенно невинны, особенно если учесть кредо этой организации. Все присутствующие выглядели средними американцами, было даже несколько не-европеоидов.

И один нечеловек.

Мы прошли мимо миниатюрной креолки, и когда она подняла на нас глаза, я уловила мыслеформу, которую видела лишь однажды. У Сэма Мерлотта. Женщина, как и Сэм, была оборотнем, и ее расширенные зрачки стали еще больше, когда она поймала ощущение того, что я тоже… Иная. Я поймала ее взгляд, и какое-то время мы смотрели друг на друга: я пыталась послать ей сообщение, а она — не принять его.

— Я вам говорила, что первая церковь была построена здесь в начале шестидесятых? — спросила Сара, пока маленькая незнакомка быстрым шагом пересекала зал. Она оглянулась через плечо, и мы снова встретилась взглядами. Ее взгляд был испуган, мой кричал: «Помоги!»

— Нет, — ответила я.

— Еще немного, — убедительно сказала Сара, — и мы закончим осмотр церкви. — Мы подошли к последней двери в конце коридора. Такая же дверь в другом крыле была входной. А снаружи крылья здания казались мне совершенно одинаковыми. Хотя, конечно, я могла и ошибаться, но все же, все же…

— Да, это огромное здание, — согласился Хьюго. Какие бы противоречивые эмоции он ни испытывал, основной среди них была подавленность. А вот озабоченности я в нем не уловила… Но ведь только безумец мог не чувствовать беспокойства в подобной ситуации! Впрочем, Хьюго вполне мог оказаться безумцем. Когда Полли распахнула дверь, вид у него был самый что ни на есть заинтересованный.

На улицу эта дверь не вела. Она вела вниз.

Глава 6

— Вы знаете, у меня легкая форма клаустрофобии, — мгновенно сказала я. — Я и не знала, что многие здания в Далласе имеют подвалы. Не уверена, что хочу его осматривать.

Я уцепилась за руку Хьюго и попыталась улыбнуться — очаровательно, но беспомощно.

Сердце Хьюго билось, как рыба на льду. Он был очень сильно напуган. Перед этими ступенями его хладнокровие куда-то испарилось. Что с ним происходит? Несмотря на свой страх, он игриво потрепал меня по плечу и виновато улыбнулся сопровождающим.

— Быть может, нам и вправду следует уйти, — пробормотал он.

— Но я думаю, вам действительно надо осмотреть наши подвалы. У нас есть настоящее бомбоубежище, представляете? — сказала Сара, почти смеясь от восхищения. — И оно полностью оборудовано, так ведь, Стив?

— У нас там внизу много всякого, — согласился Стив. Он все еще выглядел расслабленным, доброжелательным; казалось, он держит ситуацию под контролем, но мне уже не казалось, что это так уж хорошо. Ньюлин шагнул вперед, а поскольку он шел позади нас, мне пришлось повторить его движение — или рискнуть тем, что он ко мне прикоснется. Этого мне абсолютно не хотелось.

— Пойдемте, — с энтузиазмом заявила Сара. — Наверняка Гэйб там, и Стив сможет разобраться с делами, пока мы осматриваем помещения.

Она поскакала вниз по ступенькам так же быстро, как шла по залу, покачивая округлым задом. Если бы я не была на грани смертельного ужаса, то сочла бы это милым.

Полли пропустила нас вперед, и мы подчинились ее жесту. Я пошла на это только потому, что Хьюго был совершенно уверен: ему никто не навредит. Это ощущение я видела очень четко. Его страх вдруг совершенно пропал. Он словно переключил себя на другую программу, двойственность куда-то испарилась. Напрасно я пожелала, чтобы его было легче читать. Я попыталась сосредоточиться на Стиве, но смогла увидеть только толстенную стену самодовольства.

Мы спускались по лестнице, хоть я и старалась идти как можно медленнее. Я видела: Хьюго уверен в том, что мы еще поднимемся по этим ступеням. В конце концов, он был цивилизованным человеком. Они все были цивилизованными людьми.

Хьюго не мог себе представить, что нечто необратимое поджидает его там, внизу, потому что он был белым американцем с высшим образованием, как и все те, кто сопровождал нас. А вот у меня такой уверенности не имелось. Я не была целиком цивилизованной.

Это было новой и интересной мыслью, но ее следовало отложить на потом, как и многие идеи, пришедшие мне в голову в тот день. Если у меня вообще будет потом .

Внизу лестницы была другая дверь, и Сара по ней как-то особенно постучала. Три быстрых удара, пауза, два быстрых, записал мой мозг. Я услышала скрип открывающихся замков.

Дверь открыл человек с черным ежиком на голове. Гэйб.

— А, ты привел мне посетителей, — радостно сказал он. — Прекрасно!

Его рубашка была аккуратно заправлена в брюки, кроссовки — новые и чистые, и выбрит он был настолько гладко, насколько позволяла острая бритва. И наверняка каждое утро по полсотни раз отжимался. От каждого его движения, каждого жеста сквозило восхищением. Он был чем-то очень увлечен.