Дарья Беляева - Крысиный волк

Эли была жива, часть Амти просто знала это и все. Другая часть Амти предпочитала паниковать.

— План такой, — сказала Амти сама себе. — Адрамаут вернется, и мы все ему расскажем. Мелькарт расскажет. Это же он виноват. И мы все исправим, вернем Эли и узнаем, как избавиться от женщины-зверя. Вот так. И прекрати, наконец, разговаривать сама с собой. Тебе что настолько одиноко?

Амти помолчала, потом добавила:

— Тупая дура.

Женщина-зверь, женщина-зверь. И пропавшая Царица. И Шацар. Между ними всеми должна была быть связь.

Амти метнулась к телефону, стоявшему на тумбочке. На стареньком аппарате с заедающим диском Амти по памяти набрала номер, на который ей велел звонить Шацар. Она прекрасна знала его, ведь это был номер ее собственного телефона. Вернее, номер телефона в доме, который когда-то был ее. Прослушав несколько гудков и подумав, какая это глупость — звонить самой себе, Амти хотела было бросить трубку. Наверняка, это злая шутка Шацара. Однако, после пятого гудка Амти услышала его голос.

— Да, — сказал он. Амти позабавила его интонация. Она не была вопросительной, она была утвердительной, будто слово «да» было способом заявить о своем существовании. Амти едва не засмеялась, представив, что он боится телефонов.

— Здравствуйте, — сказала Амти. — Это я.

— Вряд ли мне звонил бы на этот номер кто-либо еще. И вряд ли он говорил бы твоим голосом.

— Что вы делаете в моем доме?

— Живу в отсутствии твоего отца. Мой дворец все еще недостроен, а предыдущий уже отдан под снос, так что твой отец, как прекрасный друг, согласился пустить меня погостить, пока он в отъезде.

— Вы издеваетесь?

— Возможно. Может быть я вовсе не у тебя дома. Современные технологии дают тебе простор для воображения. Однако, я думаю, ты позвонила мне по какому-то более разумному поводу. Я прав?

Голос у Шацара все так же не выражал ничего, даже насмешки.

— Да, — ответила Амти. Она легла прямо на пол и принялась накручивать на палец провод от телефона. Чтобы не волноваться, Амти сосредоточилась на очертаниях люстры в темноте. Надо же, какое совершенное творение человеческих рук.

— Хорошо, — согласился Шацар. — Тебя может ввести в заблуждение моя обстоятельность, однако прямо сейчас, как и всегда, я занят делами Государства. Было бы крайне удобно, если бы ты изложила все, что хочешь побыстрее.

— Я видела похитителя, — сказала Амти. Молчание на том конце трубки ничего не выражало, он явно ждал продолжения.

— Это женщина, — сказала Амти. — Женщина со звериным голосом. Очень жуткая.

— Женщина, — задумчиво повторил Шацар. Казалось, что-то из того, о чем он гадал подтвердилось. — Продолжай.

— Она похитила мою подругу, — выпалила Амти. Она запустила руку в карман, достала колечко. Свет фонаря вырвал из темноты комнаты серебристую птичку, казалось, ее опутывали черные нити. Амти вертела кольцо в руках, не решаясь надеть. Ей казалось, будто стоит кольцу оказаться на ее пальце, это будет значить, что Эли мертва.

— Эли, если я не ошибаюсь? — осведомился он. Таким тоном, будто просто пытался проявить интерес к разговору, будто считал это вежливым. Так спрашивают о цвете купленного платья или кличке нового домашнего животного.

— Да, — сказала Амти, потом фыркнула. — Вы осведомлены о моей жизни не менее, чем я о вашей.

А потом, не дожидаясь, пока он ответит, Амти быстро заговорила:

— Господин Шацар, эта женщина ходит в черном, ее лицо под вуалью, я не видела ее лица. Ее голос, как рычание, как шипение. Она неуязвима для пуль, она умеет растворяться в темноте. Это все, что я знаю. Но ведь вы тоже знаете кое-что, иначе не заинтересовались бы этим делом и оставили бы его Псам! Скажите это, пожалуйста! Моя подруга может умереть, а у меня никого нет ближе. То есть, это вам, конечно, плевать. Но если вы скажите, у нас не только будет шанс спасти ее, у нас будет шанс быстрее выполнить ваше же задание! Я умоляю вас!

Амти сама не заметила как до боли сжала кольцо в ладони. Казалось, еще немного и из сжатого кулака потечет кровь.

— Хотя бы скажите, жива ли она! — почти выкрикнула Амти. — Я уверена, вы знаете! Я уверена, что вы дурите всех нас! И с самого начала дурили! Вы знаете кто это, и что ей нужно! Тогда скажите мне хоть одно, убивает ли это существо девочек? Скажите, я умоляю вас! И в вас должно остаться хоть что-то человеческое, вы ведь тоже живой!

Амти еще что-то говорила, но сама не помнила что, голос ее перемежался всхлипами, но она так и не разрыдалась. Шацар молчал, и в тот момент, когда Амти почти готова была бросить телефон об стенку, он вздохнул.

— Амти, девочка, — сказал он. — Ты такая же истеричная, как твоя мать и такая же нелепая, как твой отец. Закрой рот.

Амти знала, что он ее не видит, но тут же захлопнула рот.

— Твоя подруга, скорее всего, жива. И все эти девочки скорее всего живы. А теперь прекрати жалеть себя.

— Спасибо, — выдохнула Амти.

Шацар ничего не ответил, но ей показалось, будто он тоже благодарен ей за что-то. Будто в том, что она сказала о женщине-звере была долгожданная для него новость. Амти показалось, будто он отплатил ей ответом про Эли за что-то важное для себя.

— Еще что-нибудь желаешь мне поведать? — спросил Шацар.

Амти начала было:

— Я…

И так и не поняла, как закончить. Что ему вообще можно было сказать? И зачем?

«Я беременна от вас»? И что он мог бы сказать в ответ? «Не переживай, Амти, девочка, это ненадолго, ведь я все равно убью тебя»?

— Что?

— Я закончила, — быстро сказала Амти и вежливо добавила. — До свиданья, господин Шацар.

— До свиданья, Амти, — ответил Шацар и почти тут же она услышала гудки.

Амти фыркнула в трубку, а потом вскочила на ноги и запрыгала вокруг телефона.

— Жива! Жива! Она жива!

После исполнения импровизированного танца Амти поняла, что выглядит глупо и устыдилась, села на пол. Колечко Эли она снова спрятала в карман и улыбнулась. Амти не знала, говорит Шацар правду или лжет. Но ей безумно хотелось верить, потому что эта вера дала ей силы.

Амти снова включила свет, Адрамаут и Неселим еще не вернулись, но теперь Амти точно знала, что им сказать. Она открыла свой блокнот для рисования, быстро перелистнула последний набросок Эли, и на пустой странице написала основные тезисы, потом нарисовала женщину-зверя. Не удержавшись, Амти подписала слово «уродливая» и сопроводила его стрелочкой к портрету похитительницы.

Потом она стала ждать. Через полчаса Амти почувствовала себя настолько тоскливо, что взяла глянцевый журнал Эли и принялась бессмысленно его листать. На последней странице, точно после грустных девичьих историй о ссорах с родителями и первой любви, Амти увидела рекламу телефона доверия для подростков. Несколько секунд Амти тупо смотрела на последовательность цифр, а потом механически принялась их набирать. Ей ответили сразу. Молодцы, знают же, что подростки — нервные. Усталый мужской голос поздоровался с ней, назвавшись оператором под номером девятнадцать, и предложил изложить свою проблему. Амти некоторое время молчала, на другом конце трубки ей отвечали тем же.