Самая страшная книга 2022 - Сергей Владимирович Возный

Над гребнем холма появилась патлатая седая голова, широкие плечи в спецовке. Мужик взбирался по стене с той стороны, цепляясь за что-то.

— Две минуты, — прокаркал тот, вставая на ноги.

— Свезло тебе, молодой, — оскалился Денис Никитич, — сразу на песколовочку посмотришь. Механизмы старше тебя, а работают! — Он рысью потрусил по газону вверх. — Чертов город, жмоты, — долетело приглушенное.

Макс побрел следом, покачиваясь. Земля гудела, низко, угрожающе, словно внизу катился бесконечный состав метро.

Он представил, как под зеленой лужайкой, вертикально уходя вниз, под подошвами кроссовок зияет пустота, а в ней бурлит жирная сточная вода. Она собрала дрянь и мерзость со всего города и злобно клокочет, ненавидя людей за то, что они с ней сделали. За то, как изуродовали. Ей никогда, никогда не стать снова радостной, светлой — сколько ни фильтруй. Она впитала все отходы человеческие, изменилась безвозвратно и новое насилие — вторжение химических реагентов, призванных очищать, — ее не оживит.

Макс моргнул.

Это просто канализация. Вода с кусками тряпок, волос и всякой пакости. Под его пятками. Под пригорком с травинками, в подземных тоннелях… Рвется наружу из-под крышек люков. Мама в детстве одергивала: «Не наступай на люки — провалишься!» Наверное, хотела пояснить: «Поток тебя схватит за ноги и потащит, размозжит твою голову о бетон, ты задохнешься в парах метана…» — но почему-то не договаривала.

Макс поступил в университет на кафедру водоподготовки. Жаждал природу спасать, дурак. Воду чистить.

Он уставился на носки кроссовок, перемазанные в песке. Вокруг подошвы топорщились мятые желтые одуванчики. Под ними глухо тряслась земля.

Вода человеку нужна, он ее мучить не перестанет — как спасать?

Макс встряхнулся и припустил вверх по холму, взобрался на вершину — и замер. Впереди зияла пропасть: пустая бетонная чаша, осклизлая, в черных потеках. Она уходила вперед, в длину, перекрытая кое-где тонкими металлическими мостиками. Из конического дна торчали, как кости динозавров, шнековые трубы-транспортеры.

Песколовка, мать ее, глубиной метров шесть. Улавливает песок из стоков.

А выглядела как безобидные квадратики на чертежах… Не зря он избегал очистных. Не зря мечтал о чистом офисе подальше от этого кошмара. Если бы не Лера, ноги б его тут не было.

Чертов Денис Никитич, чтоб ему пусто было. Отобрал у Макса самое дорогое — любимую девушку, где-то сгубил ее, а сам бодро скачет.

Макс вытянул шею, глянул вниз.

Ребра вертикальной лестницы торчали над краем чаши. Макс сглотнул. Там шею свернуть — раз плюнуть. Как погибла Лера? Из чаши выбрался Костян… Прямо оттуда? Из вонючего бассейна с лужицами нечистот на дне, куда в любой момент хлынет поток канализации?

Костян тем временем мирно стоял, почесывая лохматый затылок. Темные глаза в складках набрякших век смотрели остро.

Раздалось шипение, треск помех. Макс чуть не подпрыгнул, но это ожила рация у Костяна.

— Запускаю третью песколовочку, — нежно сообщил оператор. Макс вздрогнул: ему почудился мелодичный голос Леры.

Из-под земли вырвался низкий рык. Макс прирос к месту.

Он увидел Дениса Никитича — тот вскочил на тонкий мостик через пропасть, облокотился на перила, свесившись чуть не по пояс.

С грохочущим плеском внизу запузырилась вода. Изжелта-бурая, с шапками коричневой пены, она широко захлестнула дно, поднимаясь выше и выше. Загудел, ворочаясь по спирали, шнек-транспортер. Денис Никитич перегнулся вниз — вот-вот упадет, муть захлестнет с головой, острые края шнека вопьются в тело, кромсая, взбивая кровавые ошметки с желтой пеной…

Макс попятился; ослабевшие ноги не повиновались. Он покачнулся. Голова закружилась, ужас вонзился в легкие, Макс схватился за воздух.

Чьи-то пальцы рванули за локоть назад. Мясистое лицо Костяна оказалось рядом, невозмутимое, но тут же отдалилось. Хватка разжалась.

Из чаши-песколовки поплыл тошнотворный запах, въедаясь в поры, пропитывая одежду и волосы. Запах канализации со сладковатым привкусом разложения. Вот что он вспоминал и никак не мог поймать.

Так пахло в морге, едва уловимо, но мерзко: Макс побывал там однажды — перед похоронами Леры, — но запомнил на всю жизнь. «Отравление ядовитыми парами из канализации», — сказали ему.

Не наступайте на люки…

— Костян! — заорал Денис Никитич. — Чуть не сорвало затвор! Запас походу кончается. Проверь остальные.

— Ладно, шеф! — гаркнули из-за спины. И добавили под нос: — Да сойдет, свежий запас-то.

«Запас чего?» — смутно подумалось Максу. Он как во сне уставился на полосу нежной июньской травы между ним и ревущим адом.

— Расслабься, пацан. — Его больно ткнули под ребра.

Макс обернулся.

Костян выпятил живот под спецовкой, низенький и внимательный.

— Мы тут во все верим, — сообщил он, обшаривая глазками-щелочками пенистую муть. — Верим, что, если перекрыли трубу, — затвор сдюжит. Верим, что запустили насос — и его не сорвет, не разнесет фонтаном и трубу, и металл, и нас. У нас тут, пацан, без веры никак.

— К-кошмар, — выдавил Макс, не в силах оторвать взгляд от зловонной стихии, которая бесновалась в бетонной чаше.

Он позабыл, что должен выглядеть компетентным, чтобы войти в доверие. Какое к черту доверие — выжить бы.

Костян хмыкнул.

— Кошмар, говоришь? — Он сунул руки в карманы. Куртка на пузе натянулась. — Кошмарам надо чем-то питаться, иначе ерунда это, а не кошмар. Бывай.

Он развернулся и шустро, вразвалочку заковылял прочь.

Макс как под гипнозом уставился ему в спину. На что он подписался? Лера… Тоненькая Лера с большими глазами и нежной кожей была здесь совсем одна. Денис Никитич учил ее запускать этот ужас? Руками, которыми она ласкала Макса ночами, пальчиками, которые он целовал, — заставлял ворочать ржавые рычаги и верить, что трубу не прорвет и не захлестнет мутной жижей?

Несчастный случай — так они это назвали.

Тощий полицейский с выцветшими глазами ходил за Максом как пришитый — бумаги готовы, вы единственный ее контакт, завершим формальности… На редкость шустрый, хоть и недокормленный парень.

Нехорошая мысль, но повезло, что родители Леры давно погибли и не увидели, что стало с дочкой.

Макс вонзил ногти в ладони до боли, так что отхлынула дурнота. Он узнает, что здесь случилось на самом деле. Кто и почему отобрал у него любимую.

Вечер накануне «несчастного случая» врезался в память.

Лера тряслась под пледом, зубы стучали о край стакана. Макс с перепугу сварил какао, хотя сроду не готовил напитки сложнее чая.

— Мне оттуда не уйти, — всхлипывала она, — не уйти, не уйти, нигде не скрыться.