Светлана Прокопчик - Марш мёртвых блондинок

Он шагал но улице, волоча за собой громыхающую каталку, и думал, что ложиться на лечение придется. Если окружающие видят, что сним не все в порядке, значит, он болен. Не заболевает, как ему казалось, а давно и серьезно болен. Психически.

В морге было тихо. Мертвецы по углам не шептались. Игорь оформил новое поступление, потом съел горошину аминазина. От пива перед сном на всякий случай отказался.

Сменщик сумел растолкать его только к двум часам дня. Голова у Игоря была тяжелой, окружающая действительность казалась мутной. И все мысли относились к категории либо «шоб я! еще раз! этот гребаный аминазин!», либо «еще пять минут посплю и встану, да-да, обязательно, ну дайте же еще хоть пять минут поспать!!!»

Ехать на машине в таком состоянии было бы самоубийством, а Игорь не настолько еще сошел сума, чтобы желать себе смерти помучительней. Перспектива добираться до дому на метро, впрочем, ему казалась ничуть не более жизнеутверждающей. А деньги куда-то подевались. Он то ли крупные забыл дома, а мелочь просадил на пиво, то ли, одурманенный нейролептиком, лунатически гулял и потерял бумажник. Разбираться Игорю не хотелось. В конце концов он сообразил, что у него в техпаспорте на машину спрятана взяточная купюра, и ее хватит, чтобы доехать до Тулы, а не то что в Строгино.

Его вез разговорчивый грузин, ухитрявшийся одновременно болтать и гонять на всю катушку попсовую музычку. Игорь мерз и мечтал поскорей оказаться дома. Дорога тянулась невыносимо медленно, грузин останавливался на каждом перекрестке: попали под «красную волну». Войдя, наконец, в теплую и душную квартиру, Игорь едва переборол искушение уснуть тут же, на коврике под дверью.

Кукла по-прежнему лежала в постели. Сейчас Игорю было наплевать, он слишком устал. Выкинул ее на пол, сам завернулся в одеяло и закрыл глаза, Во сне страдал от холода, думал, что напрасно оставил форточку открытой. Но встать и ликвидировать причину понижения температуры не смог. В полудреме увидел около себя женщину, потянулся к ней в поисках тепла, прижал к себе, но ничуть не согрелся, даже наоборот…

Очнулся, сжимая в объятиях знакомую куклу. Выругался, пинком отправил ее в угол. Прошлепал в туалет, заглянул на кухню и остолбенел: на красиво сервированном столе его ожидал завтрак. Игорь хмыкнул: такие чудеса ему нравились.

Вид пищи напомнил о голоде: Игорь последний раз ел сутки назад. Наскоро умывшись, уселся за стол. И разочаровался: и порция маленькая, и безвкусно, будто синтетическую тряпку жуешь. Кукольный обед какой-то. Кукольный? Его снова чуть не вырвало. Игорь на цыпочках подкрался к двери комнаты, заглянул: кукла лежала в постели. Вздохнул с облегчением. Он уже привык, что чертовка моментально забирается под одеяло, стоит ему отвернуться. Но с тем, что она ему ещё и завтраки будет готовить, мириться он не собирался.

Наверное, мать приезжала, догадался Игорь. С ней такое случалось: ни с того, ни с сего нападал на нее родительский стих, и она навещала сыночка. Свои ключи от его квартиры у нее были. И — да, она всегда заботилась о том, что детушка кушает. Ходила в магазин, что-то варила и парила. Игорь потом неделю давился ее стряпней, но все равно часть блюд успевала испортиться.

Готовила она средне, не хорошо и не плохо. Однако такой дрянью, как сегодня, мать его не потчевала ни разу. Вычитала, небось, в женском журнале диетические рецепты, да на Игоре и опробовала.

Интересно, она в комнату заглядывала? Игорь хмыкнул. Естественно, мать не упустит случая посмотреть, с кем он спит. Хорошо еще, что с порога да в темноте не разглядеть, что именно он обнимал. А то мать пришлось бы откачивать.

Послонявшись еще некоторое время по квартире, Игорь поехал забирать машину с больничной стоянки. В морг заходить не стал, но долго сидел в заледеневшем салоне и смотрел в пустоту, пока его не осенило: надо Ритке позвонить.

Они поссорились две недели назад. Рядовая ссора, они регулярно расплевывались и разбегались. И всегда отношения возобновлял Игорь. Ритка была то ли слишком гордой, то ли не любила его, как твердили все приятели. Но Игорь-то ее любил! Или не любил, но был очень привязан и скучал, когда не видел строптивую девчонку подолгу.

Ему посчастливилось застать ее дома Ритка только что вернулась из института и пребывала в замечательном настроении. Обменявшись несколькими вежливыми фразами — исключительно с целью предварительной разведки — Игорь намекнул, что неплохо бы встретиться.

Ритка согласилась, и, похоже, даже обрадовалась. Когда он заехал, девушка была уже одета, а в прихожей стояла сумка, с которой Ритка ездила на учебу. Судя по всему, ночевать она собиралась у Игоря.

— У тебя есть, что пожрать? — спросила Ритка.

— Да как тебе сказать… Утром мать приезжала, но я не смог есть то, что она сварила. Дрянь какая-то.

— Значит, закажем пиццу, — решила Ритка.

И только в лифте Игорь вспомнил, что у него дома хозяйничает кукла, которую девушке лучше не показывать. Пока Ритка раздевалась, он метнулся в комнату. Куклы не было.

Мало того — диван был сложен, пол подметен, а пыль вытерта.

Игорь осторожно, задом выполз обратно в коридор. Убедил себя, что это, конечно, мать приезжала второй раз, убралась, а потом уехала и даже записки не оставила. Каприз у нее такой. Разве не может быть у нее капризов?

Ужинали они с Риткой на кухне. Девушка удивилась:

— Ты прямо на себя не похож. В доме чисто, пьешь не пиво, а минералку…

— Я пить бросил.

— Надолго ли?

— Совсем. Мне тут хреново было, решил завязать. И вообще я из морга увольняюсь. Она недоверчиво улыбалась, качала головой.

— И куда пойдешь работать? Дворником?

— К отцу. Он будет счастлив, что я одумался.

— А ты одумался?

— Знаешь, когда меня прихватило, я понял, что хватит играть в бирюльки. Мне двадцать четыре, пора бы и делом заняться.

— Надо тебя к рукам прибирать, пока не поздно.

Сначала Игорь решил, что ослышался. Посмотрел исподлобья — Ритка глядела честно и открыто. И ждала его ответа. — Ты мне предложение, что ли, делаешь?

— Я?

— Ну да. В своей манере. Ты ж не пережила бы, если б я тебя опередил. — А ты хочешь на мне жениться?

Игорь замялся. Отодвинул тарелку с куском пиццы, помолчал, подбирая слова. Сказал, конечно, глупость:

— Ну, в общем, не возражаю. Ритка торжествовала:

— Тогда я подумаю над твоим предложением, — она голосом подчеркнула слово «твоим». — Три дня.

У него тряслись руки и хотелось выпить. Тем более, такой повод! Тут бы в ресторан, да шампанского ведерко… десятилитровое… и голову в него опустить, чтоб пузырьки в уши затекали и там лопались. Но Игорь сдержался. Он же объявил, что бросил пить. В девять вечера Ритка начала зевать — она была «жаворонком», ложилась рано, — Пойду, постелю нам, — обронила она. — А ты пока посуду помой.