Маша Стрельцова - Мертвая невеста

Ознакомительный фрагмент

Видать, он уже отошел от шока после моего звонка, решив, что это была всего лишь чья-то глупая шутка.

Зря.

— Хотите что-нибудь выпить? — раздалось у меня за спиной.

Я резко обернулась — но то была всего лишь официантка, милая девушка в белом накрахмаленном фартучке. В руке у нее был поднос с бокалами.

— Коньяк, водка, мартини, — улыбалась она.

Я наклонилась, понюхала бокалы и отшатнулась. Мерзость-то какая.

— Горячий ч-чай, — буркнула я. — С сахаром и лим-моном.

— Минутку, — кивнула она и исчезла, чтобы через пять минут появиться с чашкой чая.

Я осторожно приняла у нее изящную расписную чашечку, обхватила ладошками, грея об нее мертвые руки — и осторожно пошла сквозь толпу. Было очень забавно, то что я, мертвая, нахожусь среди живых — а они и не подозревают об этом. Что в любой другой ситуации мое лицо вызвало бы внимание — а тут меня просто считают нетрезвой. Как и все остальные.

Усевшись на стул позади жениха и невесты, я принялась пить обжигающий чай и прислушиваться.

— Андрей, — шептала невеста, — слушай, я уже спать хочу так, что просто ноги не держат.

— Так какие проблемы? Пошли в спальню.

— Ну конечно, мы двух шагов не пройдем, как тут же начнутся пошлые шуточки.

— Нормальная традиция на свадьбах, Ларис, ты чего?

— Не, давай лучше по другому. Я сейчас выйду, а ты приходи минут через двадцать, никто и не поймет.

— Глупенькая ты у меня, — вздохнул он. — Ладно, иди.

Вот это собственническое «у меня» здорово резануло душу.

Невеста ушла, я было привстала, чтобы идти за ней, но потом решила — куда торопиться? Есть дела поважнее. Например, допить этот восхитительный чай, который так славно согревает мою застывшую кровь.

На стул невесты нагло шмякнулась Светка-бухгалтерша и мрачно заявила:

— Андрей, какой же ты подлец…

«Тонко подмечено», — согласилась я, блаженно попивая чай.

— Света, ну давай не сейчас, гости ж могут услышать, — поморщился любимый.

— Да кто? Все уж перепились, не до того. Впрочем, знаешь что? Меня всю свадебку подмывает встать и все всем рассказать.

— Дура! — резко бросил он. — Только попробуй!

— А что ты мне сделаешь? — усмехнулась она. — Ну, потом может быть и ударишь, с тебя не заржавеет. Папашка твой уволит. Только Лариска-то точно от тебя сбежит, когда узнает про меня. Такой удар — и прямо на свадьбе!

— Светка, тише, — зашептал Андрей. — Ну как ты не поймешь — тут интересы семьи, у Лариски отец — шишка из Газпрома, не маленькая, должна понимать. А между нами все будет как прежде, поняла?

— Знаешь что… Надоели мне твои выверты. То ты с этой Аленой спутался, то и вовсе жениться решил. А я что, в вечных любовницах на вторых ролях должна ходить?

— Да какие вторые, коль они уходят и приходят, а ты всегда при мне?

— Потому что скандалов не устраиваю, — усмехнулась она. — Знаешь, ты меня конечно извини, но я все же испорчу тебе свадебку. Душа требует.

— Светочка, — панически зашептал Андрей. — Котеночек, ты чего? Я ж одну тебя люблю! Ты ж у меня вся такая сладкая, как бы и откусил. Весь вечер на тебя смотрю, любуюсь.

— Да что вы говорите? — ехидно улыбнулась Светка, но в голосе ее явственно слышались довольные нотки.

— А ты разве не знала, что я по тебе с ума схожу?

«Гад», — мрачно подумала я. Хоть бы репертуар менял, мне он примерно то же самое говорил.

Светка помолчала, после чего холодно спросила:

— Слушай, Андрей, а тебе самого-то не коробит? Ты мне говоришь такое, а потом пойдешь в спальню, чтобы заниматься любовью с другой женщиной. Ей тоже будешь говорить, что любишь-с ума сходишь?

Я одобрительно покивала. Умная Светка баба, что и говорить. Не дала себя лестью опутать.

— Хочешь, докажу, что ты мне важнее ее? — зашептал любимый.

— И как же?

Он пошарился в карманах, в ярком свете блеснул металл.

— Вот тебе ключ от моей комнаты. Иди туда, только осторожно, чтобы никто не видел. Этой ночью ты будешь на первых ролях, ясно?

— Интересное предложение, — протянула она, вставая.

— Я буду минут через пять, поторопись, — шепнул ей Андрей напоследок.

«Чем больше я узнаю о живых, тем больше мне хочется сделать их мертвыми», — меланхолично подумала я, поставила пустую чашечку прямо на пол и пошла к невесте. На этот раз я шла легко, чай разогрел мое окоченевшее тело.

Совсем недавно я жила в этом доме и потому знала, куда идти. Наверняка молодым отдали под первую брачную ночь летний домик — крошечный, но изящный особнячок слева от основного корпуса. Никаких соседей, прислушивающихся за стеной. Идеальное место для новобрачных.

Крадучись, я добралась до домика — так и есть, окна в спальне горели. Прошла сквозь незапертые входные двери, подошла к опочивальне, и только подняла ногу, чтобы пнуть тяжелые створки, как меня обуял приступ воспитанности.

На мой деликатный стук в дверь невеста тут же отозвалась:

— Кто там?

Ах, сколько же было в ее голосе надежды и нежности… Что войдет сейчас любимый, обнимет, поцелует, сказку на ночь расскажет. А это всего лишь свежевыкопавшаяся покойница.

— Алёна, — глумливо усмехнулась я и вошла в спальню.

О, как она задохнулась от ужаса, увидев меня. Как же отхлынула кровь с ее лица, перекосившегося в гримасе…

— Ты же умерла, — выдавила она, еще пытаясь своим умишком опровергнуть факт, что я — и вдруг тут.

— Умерла, — кивнула я и горечь затопила меня. — А знаешь почему я умерла, ты, тварь ползучая?! Потому что ты у меня его украла! Это я должна была выходить сегодня замуж, понимаешь — я!

— Он сам выбрал, — пискнула она.

— Да мне без разницы, — я уже дошла до кровати, на которой она лежала в ожидании моего любимого и склонилась над ней. — Это несправедливо, понимаешь? Я буду гнить в земле, а вы будете жить-поживать да детей наживать.

— Что ты от меня хочешь? — прошептала она.

Я заглянула в ее глаза, в которых плескался смертельный ужас, и ласково сказала:

— Всего лишь послушать, как бьется твое сердце, — и я отодвинула тонкую ткань ее сорочки, скользя мертвой рукой ниже, к сердцу. Живому сердцу.

Я чувствовала, как стекает с ладони могильный холод на ее кожу. Видела, как закипает ужас в ее глазах, слышала, как она пыталась закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип.

О, как же мне нравился этот ее ужас, я впитывала его и наслаждалась им, словно изысканным лакомством. Медленно облизнувшись, я приблизила к ней свое лицо, и она не выдержала. Последний всплеск ужаса — и глаза ее закатились, остекленели, напряженное тело резко обмякло.

Всего лишь обморок. Конечно, я бы предпочла ее задушить своими руками. Чтобы она умерла, глядя мне в глаза, хотелось до последней капли выпить весь ее страх, однако я, даже умерев, не стала идиоткой. Мне ни к чему явно насильственная смерть. Милиция, разбирательства, еще ни дай бог до эксгумации дело дойдет. Нет, я хотела тихо всем отомстить и после этого спокойно и комфортно почивать в своей могилке.