Сергей Пономаренко - Проклятие рукописи

Ознакомительный фрагмент

Томмазо понимал, что невыполнение поручения Папы может серьезно осложнить их отношения, а полученное предложение казалось тем более заманчивым, учитывая приближающуюся старость. На самом деле он давно состоял в ордене доминиканцев, являясь терциарием — приняв обет и живя духовной жизнью ордена, он оставался в миру. Вот поэтому он до сих пор и не был женат. Его несостоявшаяся невеста Франческа через год после его бегства вышла замуж и к этому времени обзавелась тремя детьми. С недавних пор, негласно возведенный в чин генерала ордена, Томмазо руководил «Милицией Иисуса Христа» — союзом светских людей, созданным для защиты догматов Церкви и нравственного совершенствования. Желая в скором времени надеть епископский пояс, он был вынужден любыми путями выполнить поручение Папы, не останавливаясь ни перед чем.

Он не стал ужинать у епископа, не дав это сделать и Джованни. Сразу после аудиенции посланцы Папы скрылись в ночной тьме улиц Базеля. Они лишь на несколько минут задержались, чтобы расспросить привратника, как добраться до интересующего их дома, и предупредив, что еще вернутся на ночлег.

Шум на Рыночной площади не смолкал, и Томмазо из-за этого чувствовал крайнее раздражение, даже злость, еле сдерживая желание ее выплеснуть.

«Проклятый плебс! — с негодованием подумал он о людях, веселящихся на площади, невольно вспоминая давние события времен образования Амброзийской республики. — Считают себя здесь хозяевами — даже епископ боится их, а не гнева Папы!» Тут он задумался над тем, что в большей мере само духовенство, погрязшее в стяжательстве, роскоши и блуде, виновато в таком отношении к себе народа. Неудивительно, что то и дело становится известно о случаях ереси, с которой пока вполсилы борется инквизиция. А надо бы больше процессов и костров!

Спешившись возле нужного дома, Томмазо приказал Джованни статься с лошадьми, а сам несколько раз громко стукнул висящим на двери молотком. Пришлось долго ожидать, пока за дверью послышались шаркающие шаги.

— Кого это несет нелегкая?! — раздался недовольный женский голос.

Дверь приоткрылась, показалась заспанная пожилая женщина в чепчике и длинной полотняной рубашке, с наброшенным на плечи шерстяным платком.

— Прошу прощения за поздний визит, фрау. — Томмазо надел маску смирения. — Здесь проживает господин Арджиенто Гирландайо?

— Здесь, ну и что с того?! Это повод будить среди ночи почтенных людей? — Женщина была настроена воинственно, и Томмазо решил сразу погасить зреющий скандал — он протянул ей серебряную монету.

— Возьмите — это вам за беспокойство. А вторую монету получите, если проведете к господину Арджиенто. Надеюсь, он дома?

— А где же ему еще быть? — недовольно бросила женщина, успев попробовать монету на зуб. — Облегчи кошелек и следуй за мной. — Томмазо не заставил ее ждать другую монету. Он вслед за женщиной поднялся по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж.

— Могу принести вина и чего-нибудь поесть. Есть дичь — муж недавно вернулся с охоты, — предложила женщина, сверля взглядом кошелек на поясе у Томмазо, сразу почувствовавшего, как от голода скрутило желудок.

— Сейчас Великий пост — вина и дичи не надо. Принесите что-нибудь постное. Вот вам за беспокойство. — И вновь кошелек мужчины похудел на одну монету.

Женщина, довольная щедростью посетителя ее постояльца, стала спускаться по лестнице, а Томмазо дождался, пока ее нелепая фигура скроется из виду, и лишь тогда постучал. За дверью что-то невнятно крикнули, и, сочтя это приглашением войти, Томмазо открыл дверь.

Комната была большая, но скудно обставленная: из мебели были только стол, сундук для одежды, кровать и два табурета. Впрочем, этого было вполне достаточно проживающему здесь человеку, так как все свободное пространство занимали исписанные листы бумаги и множество горящих свечей, ярко освещавших помещение. Сам хозяин комнаты, одетый в колет и двухцветные бело-синие рейтузы — по флорентийской моде, стоял напротив двери с напряженным выражением лица, положив руку на рукоятку длинного кинжала ронделл, висящего на поясе. Это был бледный черноволосый невысокий мужчина лет двадцати пяти, хрупкого сложения, с вытянутым некрасивым лицом.

— Прошу прощения за вторжение, сеньор Арджиенто! — надев маску приветливости, поклонился Томмазо, в душе сожалея, что не оставил свое оружие Джованни, — именно оно насторожило хозяина комнаты.

— Кто вы? — Взгляд Арджиенто блуждал по фигуре Томмазо, останавливаясь то на лице, то на оружии, висящем на поясе.

Тотчас же Томмазо придал лицу растерянно-виноватое выражение.

— Томмазо да Кавальканти, из Милана. — Томмазо вновь поклонился. — Нахожусь в этаж краях по делам торговым. Я заметил, что вас смущает то, что я вооружен… Поступим так. — Он быстро расстегнул ремень с оружием и отбросил его в угол комнаты. — Приходится много разъезжать, а разбойников, как и добрых людей, довольно много.

Поступок гостя немного успокоил Арджиенто, но настороженность во взгляде осталась.

— Что вас привело ко мне? — Арджиенто уселся за стол, жестом указав на табурет, стоящий напротив.

Томмазо, осторожно передвигаясь, чтобы не наступить на разбросанные кругом листы и горящие свечи, приблизился и уселся на указанное место.

— Любопытство! — воскликнул он и добавил в выражение лица немного смущения. — Меня привело к вам любопытство. За время своего нахождения в здешних местах я столько слышал о вас… Точнее, о том чудесном манускрипте, которым вы владеете и который собираетесь напечатать.

— Что же вас так поразило? — сухо спросил Арджиенто, уже полностью успокоившись.

Томмазо чуть наклонился вперед и громко прошептал:

— Говорят, это необычный манускрипт. Как будто его нельзя прочитать непосвященному, так как он мажет ослепить такого человека. Что в нем собраны колдовские заклинания и с его помощью можно повелевать духами тьмы и демонами ночи. — Тут он округлил глаза, выражая высшую степень удивления, и еще больше понизил голос. — А еще, что манускрипт живой — ему все время требуется человеческая кровь!

— Неправда! Это полное невежество! Все это не соответствует действительности! — разволновался Арджиенто, вскочив с места.

— Так говорят люди, — смиренно пожал плечами Томмазо. — Я готов заплатить, только бы взглянуть на этот манускрипт… если вы гарантируете, что я не ослепну.

— Чушь! Этот манускрипт не таит никакой опасности, а, наоборот, может послужить добрым целям и укреплению христианской веры! Поэтому я хочу издать его в виде книги в количестве не менее ста экземпляров — для этого я здесь. Чтобы получить столько экземпляров манускрипта, пришлось бы нанять огромное количество переписчиков, и это было бы невообразимо дорого.