Василий Шахов - Душехранитель

На ступеньках крыльца до их парочки попытались добраться два субъекта, откровенно напоминающие всех ранее встреченных «горилл» и костоломов – как с одного конвейера, не различить – но Саша сбил одного из них ногой, чем обратил на себя пристальное внимание со стороны участкового.

Какое счастье, что у джипа был заляпан грязью задний номерной знак! Пока милиция добиралась к месту стычки, «Чероки» успел скрыться в потоке машин. Судьба гориллообразных молодчиков осталась для Саши с Ренатой тайной, покрытой мраком.

– Я хотела… извиниться перед тобой… – отдышавшись, сообщила девушка.

Телохранитель поджал губы и бросил на нее недоверчивый взгляд. Да, после вчерашней стычки его внешность претерпела изменения в лучшую сторону, несмотря на этот рубец на скуле.

Рената опустила глаза и заметила, что правый лацкан пиджака оттопырился и обнажил ее грудь. Инстинктивно одернув его, девушка снова посмотрела на Сашу.

– Ты… простишь меня? – нерешительно спросила она. – Это было как помрачение какое-то… Я испугалась, нервы на пределе

– и, конечно, сорвалась…

Он вздохнул:

– В голове у тебя полный бардак. Поссорилась ты с разумом, детка…

– Ой, только не детка! – вспомнив Константина, поморщилась Рената.

Саша насмешливо посмотрел на нее, как будто что-то знал…

– Но ведь ты вернулся! Да? Да?!

– Я должен быть рядом с тобой. Просто обязан, – он старательно петлял по дворам и уже не глядел в сторону подопечной.

– Скажи, что ты меня простил!

Наконец Саша покосился на нее и едва заметно, краешком рта, улыбнулся:

– Только ты не жужжи над ухом, хорошо?..

Она победно взвизгнула и обняла его. «Чероки» при этом едва не врезался в мусорный бак, мимо которого проезжал в тот момент. Саша воздел глаза к небу.

– Как ты меня нашел?

– Искал – и нашел. Только ты могла бросить такую побитую машину посреди дороги, да еще и припарковать ее так, что ни объехать, ни проехать…

– Там было предостаточно места и для того, и для другого, между прочим!

– Между прочим? – хмыкнул он, правда, необидно (или Рената уже привыкла к его образу общения?) – Скажи это тем водителям, которые сейчас матерятся и подсчитывают царапины на крыльях. Думаю, они тебя с удовольствием выслушают…

Рената пренебрежительно фыркнула. Теперь, когда он вернулся, ей и море по колено. Затем ей пришло в голову, что неплохо было бы надеть свои вещи взамен его пиджака.

– Будь любезен, отвернись!

– А глаза не зажмурить?

Девушка демонстративно сняла пиджак и стала натягивать джинсы прямо на голое тело. Саша пожал плечами и переключил внимание на дорогу. Прекратив ворочаться в своем кресле, Рената расчесалась.

– Когда ты вошел в номер, в первую секунду я приняла тебя за Артура… Он тоже вечно выносил двери: их для него вообще не существовало, как субстанции…

– Артур на моем месте не потащился бы за тобой…

– Но ты ведь не Артур! И ему до тебя далеко. Впрочем, ты бы его уговорил…

– Я и так уговорил, – не то шутя, не то всерьез сказал телохранитель.

– На, посмотри! – он бросил на ее колени местную газетенку, развернутую на объявлениях о сдаче квартиры. Некоторые были обведены ручкой.

– Что это?

– Выбери, что тебе больше нравится. Пару дней перекантуемся в Новгороде. Неплохо было бы отдохнуть, а в гостиницах нас быстро находят, и мне это надоело. Снять на пару дней комнату – предел моих мечтаний…

– Вот! – Рената указала телефон с объявлением о сдаче комнаты во флигеле частного дома. – Надеюсь, это не будет дороже гостиницы?

Домик был миленький, с садом, и принадлежал пожилой вдове.

Комната во флигеле оказалась тесноватой, но тоже очень уютной. Кроме того, флигель был удален от основной постройки. Здесь был даже гараж, в который вдова разрешила загнать несчастный «Чероки».

Вместо того чтобы отдохнуть, Рената и телохранитель мыли машину. Точнее, мыл ее Саша, а затем девушка из желания похулиганить «вымыла» Сашу, причем из шланга, холодной водой и полностью одетого. Пытаясь уклониться от бьющей в него струи, телохранитель перехватил руки Ренаты. Она, смеясь, изворачивалась, и вода брызгала во все стороны. И только скрутив ее и прижав к себе, Саша смог отобрать у нее шланг. Рената притихла в его объятьях и посмотрела ему в глаза. Саша отпустил ее и отправился закручивать кран.

Вечером Рената долго сооружала из занавески ширму между кушеткой и своей кроватью, а телохранитель безучастно ковырял на столе какую-то автомобильную деталь.

– Все-таки, дело в «дипломате», – первой нарушила молчание она.

Саша покосился на нее.

– Никто и не сомневался… – проворчал он.

– И в какой-то штуковине, которая там лежит. Что там может лежать?

– Ну, если это не зубная щетка, то не знаю…

– Саша! Я серьезно!

– Я тоже абсолютно серьезно.

– Фи! – сказала Рената и задернула «ширму».

С подушки ей было неудобно подглядывать за Сашей, и она слегка отогнула край занавески.

– Саш! – наконец не выдержала девушка. – А этому ты научился благодаря тайцзицуань?

– Чему?

– Ну, всему, что ты умеешь и знаешь?

– Я ничего не умею и мало что знаю.

– Тогда я – еще не родилась.

Телохранитель усмехнулся и кивнул. Рената рассердилась:

– Ах так! Нет, ты мне все расскажешь!

– Зачем маленькой девочке знать то, что она не сможет оценить и понять?

– Ты считаешь меня дурой?!

– Нет, забывчивой маленькой девочкой.

– А почему тебя не устраивает, что я такая, какая есть, а не солидная матрона?!

– Кто тебе сказал, что меня это не устраивает? – беседа с нею не мешала Саше что-то раскручивать и завинчивать под светом настольной лампы.

– С матроной было бы скучно. С другой стороны, в детском саду я тоже еще не работал.

Рената, прижав к себе одеяло, села:

– А ты никогда не завидовал непосредственности и беззаботности детей? Они всегда говорят правду…

– Дважды в одну реку не войдешь, и мадам, которой под сорок и которая повязывает бантики, выглядит, мягко говоря… смешно…

– Если сохранить в душе то же состояние, что и в детстве, никогда не состаришься. Я сознательно не хочу взрослеть!

– Я знаю, – он опустил глаза, но на лице прочиталось окончание фразы: «И в этом-то вся беда…» – По этому поводу в Библии говорится: «Блаженны нищие духом»…

– Пусть там говорится все, что угодно! – Рената пыталась заставить его спорить. – И они действительно блаженны: всё принадлежит им. А что хорошего в том, что я потеряла огромный мир, который был у меня, когда мы с бабушкой гуляли в парке? Куда исчезли те люди, которые его составляли?! И тот старик в инвалидной коляске, что ежедневно ездил по аллеям, коротая последние годы?! Недавно я видела его там, но он ушел куда-то из моей жизни, и я даже не удивилась. Не успела. Мир уменьшается, чем старше мы становимся. Время начинает лететь, как сумасшедшее: вначале не замечаешь, как проскочил день, потом – неделя, месяц… А что дальше? Я не хочу терять мир моего детства… С ним у меня связано множество таинственных воспоминаний, в которых иногда приятно спрятаться от нашей жуткой реальности…