Сара Бреннан - Лексикон демона

Ник усмехнулся.

— Это тоже многим нравится.

Уж лучше заигрывать с ней, чем смотреть на ее слезы. Он отважился пройти в комнату. Мэй не расплакалась. Он осмелел и огляделся. Джеми заправил постель, а ее белье валялось на полу.

— Эй! — резко окликнула Мэй.

Ник оторвал взгляд от белья и приподнял бровь.

— Я не пугаюсь, — неохотно поправился он, — но разозлиться могу, это да.

— Неужели? — спросила Мэй. — А я думала, ты спокойный, как йог.

Ник опять усмехнулся ей, стоя рядом с кроватью. Мэй улыбнулась в ответ и решительно смахнула последние слезы. Потом глубоко вздохнула. Похоже, с плачем было покончено.

— Просто кроме Джеми у меня никого нет. Даже до развода мать с отцом больше времени проводили за теннисом, чем с нами. В детстве мы играли в куклы целый день.

— Мы с Аланом тоже, — сказал Ник. — По нам видно.

— Да, видно, — с улыбкой отозвалась Мэй.

— Если игру в куклы заменить на метание ножей.

— Может, ты все-таки меня поймешь. У тебя ведь есть брат.

Ник подозревал, что она по-женски решила подбить его на душевный разговор, но, тем не менее, чуть-чуть расслабился и ответил:

— Да, есть.

— А Джеми еще и младше меня, — продолжала Мэй. — Поэтому приходится… я должна уметь его защитить, а не умею. Не сумела. В первый раз за всю жизнь. Он мой младший братишка, — твердила она словно не Нику, а всему миру. Потом еще раз вздохнула. — Думаю, ты понимаешь. Алан наверняка за тобой присматривает.

— Присматривал, когда я был маленький, — возразил Ник и пожал плечами. — Сейчас я вырос.

Он чуть было не улыбнулся, вспоминая далекое детство, когда Алан еще был здоров и он даже не думал, что с братом может что-то случиться. Алан учил его читать и рассказывал бестолковые сказки на ночь, водил за руку через улицу.

Теперь все было по-другому. Они заботились друг о друге. Они были командой. По крайней мере, раньше: Ник не вполне понимал, какое отношение к заботе имели тайные письма и фотографии.

— Что не так? — спросила Мэй.

Ник посмотрел на нее. Она недоуменно морщила лоб. Ник протянул руку, обмотал прядь смешных розовых волос вокруг запястья и неторопливо улыбнулся ей, вызывая ответную улыбку.

— А что могло случиться?

Он знал, к чему все шло, и по спокойному взгляду Мэй видел, что она тоже об этом догадывается. Для него это было точкой опоры. Все эти незнакомцы в доме, девичьи слезы, мальчишеские бредни о сочувствии, вранье Алана выбивали почву из-под ног. Хорошо было снова стать в чем-то уверенным.

— Значит, — произнесла Мэй. Несчастный комочек на кровати развернулся, потянулся. — Тебе не бывает страшно?

— Нет.

— И одиноко не бывает? — Она улыбнулась, обнаружив ямочку на щеке.

Ник наклонился к ямочке и вдруг вспомнил об Алане и выпустил розовый локон.

— Нет, — твердо ответил он. — У меня есть брат.

Мэй озадаченно пригляделась к нему, словно пытаясь понять, что вызвало такую перемену настроения. Хорошо хоть плакать больше не собиралась. Нику стало немного легче, но больше всего он хотел сейчас куда-нибудь смыться. Он не хотел видеть девчонкиных слез и не хотел переходить дорогу Алану.

— Постой, — окликнула Мэй, когда он направился к двери. Ник оглянулся. — Спасибо, что зашел. Я подумала… Алан сказал, может, тебе понадобится помощь с уроками.

Она смотрела вопросительно. Ник радовался, что обошлось без сцен. Что ж, неудивительно: чтобы Алан перестал донимать его учебой, пары меток маловато. Ник пожал плечами и сказал:

— Само собой.

Через несколько минут он оказался на полу в гостиной перед низким столиком, ссутулившись, будто унылый гриф. Ему задали сочинение по какой-то дурацкой книжонке про какую-то безмозглую девицу, чьи заботы были незначительны, а жизнь — бессмысленна, потому что жила она слишком давно. Обычно с подобной чепухой ему помогал Алан. Мысль о том, что он наверху, занят бог знает чем, не давала покоя, а книжная девица все только усугубляла.

Когда вошла Мэй, Ник бился над развязкой любовной линии. Мэй села по-турецки рядом со столиком и взяла книгу в руки.

— Ну, и в чем сложности?

Правильный ответ был бы «во всем», но Ник решил быть конкретнее.

— Эта идиотка возвращается к тому, кто ее обманул, хотя знает, что никогда больше ему не поверит. И что, спрашивается, я должен об этом писать?

Мэй задумчиво откинулась назад, слегка выгнув спину.

— Может, она и не хочет доверять ему полностью. Может, ей нужно немного риска.

— А может, она просто дура? Хотя тут тоже много не сочинишь.

— Может, тебе станет яснее, если я зачитаю важные места, — предложила Мэй и стала читать.

Ее голос был спокойным и приятным. Она, видимо, имела какие-то собственные представления о важных местах. Проведя три дня в доме, Мэй догадалась, что Нику не нравится читать. Может, она и любила сбегать на всякие подростковые сборища, но ума ей было не занимать — совсем как Алану.

Когда свет вот так падал на ее дурацкие волосы, они казались бледно-розовыми. Она оторвалась от книги и поймала его взгляд. В ее темных зрачках промелькнула тень.

— Супер, — произнес Ник. — Спасибо.

Мэй улыбнулась.

— Не за что.

Ник никогда не стремился к такому тесному знакомству с девчонками, а теперь она жила у него в доме, и этого было не изменить. Он почувствовал себя припертым к стенке. Мэй пошла к двери. Он смотрел вслед. У двери она обернулась. В этот миг погас свет, и изгиб ее шеи вместе с розовым затылком поглотила темнота.

Ее голос остался спокоен.

— Чувствую, это не перебои с электричеством.

Ник не стал утруждать себя ответом. Оба сразу поняли, в чем дело. Ник отлично видел в темноте и быстро к ней привыкал. Он вытащил нож из запястных ножен и прокрался к Мэй — ее силуэт четко вырисовывался в ночи. А вот она ничего не видела. Он легко положил ей руку на талию, а другой стиснул кинжал. Мэй не шелохнулась. Даже не вздрогнула от неожиданного прикосновения.

Смелая. Нику это нравилось.

— Замри и не шевелись, — тихо сказал он. — Я буду колоть все, что движется.

— Поняла, — прошептала она еле слышно.

Они выждали несколько секунд, стоя бок о бок, бедро к бедру, пока не стало ясно, что нечему было двигаться в этой безмолвной ночи. Снаружи мелькнул свет — бледный луч, просочившийся в щель, и через миг хлынул в комнату. Теперь, когда ей ничто не угрожало, и можно было оглядеться, Мэй тронула Ника за плечо. Он ощутил тепло ее пальцев и вспомнил, как она чуть не поцеловала его в ярмарочную ночь.

— Я должен проверить, как там Алан, — произнес он.

— А я посмотрю на Джеми, — отозвалась Мэй.