Сара Бреннан - Лексикон демона

Теперь два незнакомых человека сидели у них за столом и, глядя на Ника, представляли себе холодное лицо его матери. Мэй даже начала ходить наверх и разговаривать с ней.

— Очень мило с твоей стороны, — сказал как-то за ужином Алан.

Мэй пожала плечами.

— Мне и самой нравится. Оливия может рассказать много удивительного. Моя мать в жизни не сделала ничего, о чем стоило бы рассказать.

Она так же запросто называла Ма Оливией, как Алан, словно они все были добрыми друзьями.

— Твоя мать никогда не скармливала людей демонам? — съязвил Ник. — Не повезло.

Мэй прищурилась.

— Я только сказала, что с ней интересно. Я не говорила, что одобряю ее прошлые дела.

Ник наклонился к ней через стол.

— Скажи-ка, — произнес он, понижая голос до резкого шепота и слушая, как каждое слово впивается в нее рыболовным крючком — крошечным, острым и коварным. — А метка твоего брата тоже из разряда интересного?

— Нет.

— Только представь, — вкрадчиво продолжал Ник, — не будь метки, ты никогда бы не услышала рассказов Ма, не танцевала бы на Ярмарке. Ты ведь была в восторге, да? Все такое удивительное, волшебное. Удача, что они выбрали Джеми. — Он еще больше понизил голос, и она подалась к нему, заглотила приманку. Тут-то он и подсек ее. — Спорю, ты даже рада.

Лицо Мэй побледнело и сморщилось, словно салфетка, зажатая в кулаке.

— Как ты можешь такое говорить? — выпалила она звенящим от ярости голосом. — Твоего брата тоже пометили. Самому каково?

Она гневно смотрела на него в упор. Ник заметил, что Алан и Джеми тоже не сводят с него глаз. На Джеми Ник не стал отвлекаться: он поймал взгляд брата. Тот казался не разъяренным, как Мэй, а только подавленным и настороженным, словно ждал ответа.

Потом они все вдруг отвернулись.

Алан посмотрел на свой стакан, на соседний, на кувшин с водой. Когда Ник поднял голову, озадачившись внезапным вниманием брата к стаканам, он увидел, что все за столом ведут себя так же.

На всей стеклянной посуде появился сияющий узор-паутинка. По стеклу во все стороны расползались трещинки, отражая свет. Ник и Алан встретились взглядами поверх этой неожиданной красоты — и вдруг стаканы лопнули, издав только тихое «пуфф», будто на одуванчик подули. Стекло рассыпалось крошевом, заливая стол водой. Тарелка Джеми треснула пополам.

И что только Ма себе думает? Ник встал и треснул по столу кулаком.

— Не надо, — сказал Алан. — Порежешься. — Он накрыл его кулак ладонью и приподнял.

Ник уставился на него, отчаянно силясь понять сказанное. Наконец, после нескольких секунд оторопи, смысл дошел до него. Он посмотрел на свою руку. Ни царапины. Вовремя брат его остановил.

— Успокойся, — сказал Алан. — Ты вызывал Лианнан. Она сказала, что круг отправился за нами. Ты и сам знаешь, сколько времени уйдет на то, чтобы перевезти каменное кольцо. Они никак не могли так скоро нас выследить. Это просто Ма.

Ник увидел перемену в лице Алана и стал гадать, чем себя выдал. Может, приступ ярости отразился в лице? Алану никогда не нравилось видеть его таким, поэтому Ник старался сдерживаться, насколько было возможно.

Потом он увидел, как сверкнули глаза Алана и понял: брат что-то придумал.

— Что? — оживился Ник. — Что ты придумал?

Алан улыбнулся.

— Подожди, увидишь. Нужно еще кое-что прикинуть.

Он оставил ужин на затопленном столе и заковылял со всех ног вверх по лестнице, спеша уединиться и доработать новый план. Ник проводил его взглядом. Думать о том, что еще Алан мог скрывать от него, не было настроения.

— Я уберу, — вызвался Джеми.

Ник не стал возражать. Пока Джеми наводил чистоту, он мрачно дожевал остаток ужина. Нечасто девицы бывали у них дома и буравили его гневными взглядами, как сейчас Мэй. Джеми торопливо убирал у нее из-под рук все, чем можно было швыряться.

Наконец Мэй поднялась и вышла. Ее шаги на лестнице звучали так, будто она хотела растереть каждую ступень в порошок. Ник возвел глаза к потолку.

— И долго это будет продолжаться?

— Не беспокойся. Дай срок, и она обо всем забудет. Лет через десять, — произнес Джеми и взял у Ника тарелку. — Или можешь извиниться.

— Что?

— Извиняться, по сути, несложно.

Может, для Джеми, который двигался по жизни осторожно, как олень по лесу, извиниться не составляло труда. Ник же своей вины не чувствовал и, в отличие от оленя, был готов порвать охотникам глотки. Не он вломился в чужой дом, не ему и просить прощения. С другой стороны, не хватало только лишних проблем. Может, проще все-таки пойти и успокоить ее?

Ник оставил Джеми возиться с посудой и поднялся в свою комнату, которую уступил гостям. Мэй лежала на его кровати и плакала.

Он оторопел.

— Я позову Алана, — поспешно отступил Ник.

Он уже почти закрыл дверь, как вдруг Мэй выкрикнула:

— Нет! Не надо!

Ник огромным усилием воли вернулся в комнату. Мэй съежилась на кровати, поджав колени. От слез ее лицо раскраснелось до корней розовых волос и казалось помятым, нелепым.

— Я позову Джеми, — предложил Ник, хотя хотел сказать: «Я смываюсь».

— Не надо, — повторила Мэй. Она опять начинала сердиться. С учетом произошедшего Ник принял это за добрый знак. Мэй вытерла лицо тыльной стороной ладони и добавила: — Не хочу, чтобы он видел, как я плачу.

— Я тоже этого не хочу, — сказал Ник.

Мэй смягчилась, и он понял, что опять не так выразился. Потом представил себе, как следующие пять минут пытается объяснить, что она может реветь сколько влезет, просто он не хочет на это смотреть, и закрыл рот плотнее.

— Так зачем ты пришел? — спросила Мэй.

Ее голос немного осип от слез. Она вытерла щеку рукавом и смущенно посмотрела на него. На этот раз Ник был осторожен в выборе слов:

— Джеми сказал мне пойти и извиниться.

— А-а, — протянула Мэй. — Ясно. Раз так, прощаю. В общем, я не из-за тебя взвилась. Просто… я очень боюсь, а в таких случаях хочется на ком-то сорваться. Понимаешь?

— Не особенно, — отозвался Ник, прислоняясь к косяку. — Не помню, чтобы я пугался.

Мэй как будто опешила.

— Бояться нет смысла, — попытался объяснить он. — Плохое либо случается, либо нет. Если нет, значит зря испугался, а если да — зря потратил время, которое мог бы употребить на заточку оружия.

Мэй посмотрела на него долгим взглядом.

— Повезло тебе, что ты родился красавчиком, — вдруг сказала она. — Когда с тобой разговариваешь, ты такой жуткий.

Ник усмехнулся.

— Это тоже многим нравится.

Уж лучше заигрывать с ней, чем смотреть на ее слезы. Он отважился пройти в комнату. Мэй не расплакалась. Он осмелел и огляделся. Джеми заправил постель, а ее белье валялось на полу.