Бри Диспейн - Жестокая красота

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ЛИХОРАДКА

Через несколько минут.

Он был чудовищно горячим. Я поддерживала его и даже под холодным ливнем потела от жара, который излучало его тело. Я чувствовала, что он горит в сильнейшей, как ядерный взрыв, лихорадке. Меня пугало его учащенное поверхностное дыхание и сильные приступы дрожи. Я знала одно — его нужно срочно спрятать в каком-нибудь безопасном месте. У него хватало сил только на то, чтобы не падать. Он просто вцепился в меня, и я фактически несла его (в зависимости о его способности переставлять ноги) через лес. Когда мы добрались до забора, огораживавшего задний двор нашего дома, я была готова рухнуть от изнеможения. И как мне удалось мобилизовать свои паранормальные силы, чтобы помочь ему перебраться через забор?

Два ружья я спрятала под задним крыльцом, поскольку боялась оставлять их на тропинке. Потом я втащила Дэниела в дом. Его тело было скользким от грязи и горело. Он тихо застонал, когда я опустила его на кухонный линолеум.

А он переживет такую высокую температуру?

Неожиданно я пожалела, что рядом нет мамы, медсестры. Конечно, она бы не обрадовалась при виде моего обнаженного приятеля, лежащего на полу, зато подсказала бы, что делать. Ему надо было сбить температуру, но я сомневалась, что от двух таблеток ибупрофена[7] будет хоть какой-то положительный эффект.

Кряхтя от напряжения, я потащила Дэниела наверх, в ванную комнату. Усадив его в ванну, я набросила полотенце ему на… гм, бедра… и включила холодный кран. Вода полилась на его ноги. Я проверила ее. Она очень быстро нагревалась при соприкосновении с его горячей кожей. Я бросилась вниз, выгребла из морозилки лед, кинула его в ведерко и вернулась в ванную.

— Не обижайся на меня, — предупредила я Дэниела и вывалила на него весь лед.

Он застонал. Над его телом поднялся пар.

Рана на его плече почернела от земли. Я не хотела, чтобы он получил заражение. Сперва я тщательно вымыла руки, а затем смочила водой плечо, зачерпывая ее горстями. Взбив мыльную пену, я осторожно намылила кожу вокруг раны. Дэниел морщился от боли, когда мои пальцы случайно касались ее краев. Когда я смыла грязь, я обнаружила вторую рану — пуля прошла через плечо навылет. Обе дырочки выглядели обожженными, как будто серебряная пуля раскалилась при соприкосновении с плотью вервольфа. Смотреть на развороченное плечо было мучительно, но зато я могла не беспокоиться, что Дэниел истечет кровью.

Я намылила ему обе руки, спину и грудь, старалась не думать о том, как изменилось его тело. Дэниел всегда был стройным, но худощавым. Сейчас его мышцы увеличились в объеме, стали крепче. Даже скулы у него стали более выраженными. Его фигура была почти совершенной. По сути, в моей ванне лежал Адонис.

Наконец, я налила в ладонь шампуня, втерла его в волосы Дэниела и смыла с него все, что набралось за неделю обитания в лесу. Когда я наклонилась, собираясь убрать с его лба чистые волосы, Дэниел взял меня за руку и пристально посмотрел на меня.

— Спасибо, — тихо произнес он, стуча зубами.

Он закрыл глаза, и по его телу прошла волна дрожи.

Теперь его кожа стала слишком холодной, хотя лед, который я высыпала в воду, давно растаял.

Неужели я что-то сделала не так?

Я переоделась в брюки для йоги и футболку. Мокрую одежду я сунула в стиральную машину и засыпала в лоток порошок, которому было под силу уничтожить следы моей эскапады. Из комнаты Джуда я принесла пижаму. Брюки не вызвали у Дэниела никаких возражений, и я помогла ему надеть их. А вот надевать куртку он отказался.

— Не хочу перегреваться, — пробормотал он, с трудом шевеля посиневшими губами.

Интересно, спросила я себя, а поцелуй исцелит его? Однако я решила не рисковать, набросила на его плечи сухое полотенце и повела к кровати. На подгибающихся ногах он преодолел это небольшое расстояние с огромным трудом.

— Не знаю, правильно ли я поступаю, — сказала я, накрывая Дэниела одеялом. — Может, сходить к доктору Коннорсу?

Мне очень не хотелось оставлять его одного, но помощь мне не помешала бы…

— Нет, — проговорил он, поймав и сжав мою руку. — Пожалуйста, побудь со мной.

Я кивнула, забралась под одеяло и прижалась к нему. Однако вскоре он опять начал гореть. Я сбегала на кухню за льдом и начала прикладывать его к раскаленному лбу. Дэниел некоторое время лежал спокойно, но вдруг дернулся, закричал и вцепился в одеяло, словно некая невидимая сила пыталась утащить его.

— Ты уверен, что тебе ничего не надо? — в отчаянии спросила я. — Доктор Коннорс…

— Нет, — Дэниел замотал головой. Он обнял меня, и мне показалось, что он держится за меня, как утопающий за своего спасителя. — Не бросай меня. Иначе я снова сбегу…

И тогда я поняла, что случилось. Дэниел не страдал ни от болезни, ни от ранения серебряной пулей. Внутри него шла ожесточенная битва.

Он сражался за то, чтобы остаться человеком.

И я крепко обхватила его руками — должна же я помочь ему победить в этом сражении.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

АНГЕЛ

Утро среды.

Я не отпустила Дэниела и держала его, пока он трясся от жара и ледяного холода. Он кричал от боли или тихо, по-волчьи, скулил. Примерно в три часа ночи он облегченно выдохнул и разжал пальцы. Его кожа стала теплой, а дыхание — спокойным и размеренным. Напряжение, сковывавшее его мышцы, исчезло, и он забылся глубоким сном.

Я долго смотрела на него. Гладила по светлым волосам, едва касаясь, водила пальцем по красиво очерченной скуле. Стараясь не разбудить, легонько целовала его в лоб. Я ничего не могла с собой поделать: мне безумно хотелось впитывать его в себя всего, без остатка. Я будто побывала в чистилище и вышла на свободу.

Сейчас он находился со мной, и только это имело значение.

Вероятно, в какой-то момент я уснула. Я проснулась несколько часов спустя от ощущения, что кто-то убирает прядь с моего лба. Через секунду я почувствовала его губы на своих губах.

Я медленно открыла глаза и обнаружила, что Дэниел лежит рядом со мной и смотрит на меня. Он слегка улыбался.

— Привет, — произнесла я и приподнялась на локтях. — Как ты?

— Лучше, чем вчера, — ответил он. Взгляд его темных глаз был прикован к моему лицу. — Спасибо, что осталась со мной. — Дэниел наклонился и поцеловал меня.

Я обхватила его за шею и притянула к себе.

— Мне же это не снится, правда? — спросил он. — Меня мучили реалистичные и жестокие кошмары.

— Нет, не снится, — прошептала я и тихо рассмеялась ему в щеку. — Но все равно с трудом верится, что ты здесь.