Роберт Стайн - Вечеринка мертвецов

— Не вижу ничего смешного, — заявила Франни. — Кто-то здорово потрудился над этой фигурой.

— Зачем? — фыркнул я. — Она же через час растает. По-моему, это просто глупо.

Мы шагали вдоль длинного ряда стойл, кривляясь и мыча. Коровы, казалось, не сердились на нас. Но их хозяева провожали нас недобрыми взглядами.

— Мне стыдно идти рядом с вами, — заявила Франни и пошла немного поодаль.

Стоял холодный ветреный вечер. На звездном небосклоне низко висел яркий полумесяц.

— Ты только погляди на того обжору! — восхитился Пит. — Он ест сразу четыре гамбургера — по два в каждой руке!

— А ты обрати внимание на того осла! — сказал я и показал пальцем на какого-то фермера. — Он надел черные носки с сандалиями. Выглядит по-идиотски.

— Прекратите! — возмутилась Франни. — Нехорошо судить о людях по их виду или одежде.

— Почему же нехорошо? Очень даже хорошо! — заявил Пит.

Мы перешли в соседний павильон и увидели там ряды столов, на которых лежали гигантские кочаны капусты. Некоторые из них были прямо как горы!

Неподалеку от нас мигнула фотовспышка. Какая-то женщина щелкала кадр за кадром могучую зеленовато-желтую капусту.

— Эх, жалко, что я не захватил свой фотоаппарат! — воскликнул я.

— Вон та тетка похожа на свою капусту! — фыркнул Пит. — Такая же зеленая и сморщенная!

— Проходите дальше, ребята! Проходите! — поторопил нас крупный краснолицый фермер. Обе руки он положил на разложенные перед ним кочаны, словно ласково гладил их.

Внезапно в павильоне воцарилась тишина. Все люди вытянули шеи и куда-то смотрели.

Я оглянулся и увидел приближавшихся к нам двух мужчин и одну женщину. На них были синие блейзеры, а на ярко-красных значках, приколотых к груди, виднелась надпись: «Жюри окружной ярмарки».

— Вот здорово! Мы очутились тут как раз во время конкурса! — обрадовалась Франни.

— Скучи-и-ща! — зевнул Пит. — Пошли скорей отсюда!

— Нет, подожди, — сказал я. — Нагнувшись, я подобрал жирного лилового червяка, который полз по земляному полу. Когда фермер отвернулся, я повесил этого червяка на кочан.

— Ну все, теперь можно уходить; — сказал я. Когда мы вышли наружу, я расхохотался как сумасшедший. — Не думаю, что этот дядька получит сегодня какой-нибудь приз за свою капусту.

— Глядите! Свиньи! — воскликнул Пит, показывая на следующий павильон. — Свиньи — это круто. Пошли поглядим на них!

Мы протолкнулись сквозь толпу малышей с палочками мороженого, словно прилипшими к их ртам. Потом вошли в просторный павильон. Там стоял невообразимый шум. Свиньи визжали и хрюкали.

Мы с Питом встали на четвереньки и тоже принялись хрюкать.

— Ребята, когда вы наконец повзрослеете? — сокрушенно покачала головой Франни.

Нет уж! Не дождешься. Потом начался настоящий бунт. Какой-то боров попытался на нас напасть. Хрюкая и повизгивая, он бросился на стенку своего загона. Другой боров воспринял это как сигнал к действию и тоже бросился в бой.

— Они нас затопчут! — закричал я. — Спасайся, кто может! Свиньи нас затопчут!

Мы так хохотали, что едва не свалились в загон.

Кое-кто из хозяев свиней бросился к нам через павильон. Замешкайся мы, и от нас бы мокрого места не осталось. Мы промчались прочь. Оказавшись на улице, мы сунули головы в павильон и похрюкали напоследок.

— Не смешно, — простонала Франни и мученически закатила глаза. — Напомните мне на будущий год, чтобы я не ходила с вами на ярмарку.

— Напомни себе, что нужно развивать чувство юмора! — возразил ей Пит.

Она хотела стукнуть его кулаком по спине, но он ловко увернулся.

Мы заглянули под длинный тент, натянутый на углу ярмарки, и увидели там ряды гигантских оранжевых и желтых тыкв.

— Ничего себе! Какие безобразные! — фыркнул я, шагая по длинному проходу. — Отстой! Они жутко бугристые.

Я сдавил один конец полосатой оранжево-зеленой тыквы.

— Фу! Какая-то мягкая. — Я повернулся к Питу и сказал с усмешкой: — Ты еще не потерял свой маркер?

Вместо ответа он вытащил из кармана джинсов черный маркер.

Я взял его. Затем огляделся по сторонам, убедился, что на меня никто не смотрит, и написал на боку тыквы большими черными буквами: БРАК.

— Какой ужас! — воскликнула Франни. — Я больше этого не вынесу. Вы жуткие оба! — И она направилась прочь от нас, что-то сердито бормоча себе под нос.

Я поднял над головой большую тыкву и крикнул:

— Эй! Вернись! Гляди, эта тыква похожа на тебя!

И мы с Питом снова закатились от хохота.

— Ничего, потом она перестанет злиться, — сказал Пит.

Тут нам неожиданно преградил дорогу толстый дядька в соломенной шляпе с обвисшими полями. Он был одет в жуткую красную рубашку в клеточку и мятые белые шорты.

— Сюда, орлы! — проговорил он, заговорщицки подмигивая нам. — Торопитесь!

— А? Что вам нужно? — спросил я.

— Я уже долго наблюдаю за вами. Идите сюда, — проговорил он.

Мы с Питом попытались проскользнуть мимо него. Но он загородил нам проход своим большим брюхом.

Дядька снял соломенную шляпу. Под ней оказалась копна ярко-рыжих волос. Круглое лицо было усеяно веснушками.

Он махнул куда-то шляпой.

— Скорей. Торопитесь. В Молодежный павильон.

Через минуту он привел нас к задней двери какого-то длинного и приземистого павильона, выкрашенного в белый цвет. Потом все той же шляпой загнал нас в узкую дверь.

Мы с Питом вошли в небольшую, тускло освещенную комнату.

— Эй, куда мы попали? — воскликнул я. — И вообще — что все это значит?

— Я вижу, что вы оба — толковые ребята. Лидеры, — лениво проговорил мужчина и поскреб макушку. По его пухлому лицу расплылась непонятная усмешка. — Угу. Итак, передо мной стоят два лидера. — Он нахлобучил шляпу на голову и гоготнул.

У меня неожиданно пересохло во рту и засосало под ложечкой. История, в которую мы попали, нравилась мне все меньше.

— Нам с Питом пора уходить, — заявил я и направился к двери.

И опять дядька загородил нам дорогу.

— Не дрейфьте, — сказал он. — Все будет тип-топ. Вот увидите. Да, кстати, меня звать Мак-Колли. Для вас просто Мак. Подождите, я сейчас вернусь.

Он проворно выскочил на улицу и захлопнул за собой дверь.

Я метнулся к ней и подергал ручку. Она не поддавалась.

— Нас… нас заперли, — сообщил я Питу.

— Вот дурдом, — пробормотал Пит. — Что от нас нужно этому типу?

Я огляделся вокруг. Комнатка была маленькая и узкая. Голый цементный пол. Никакой мебели вообще. На дальней стене я различил полки. На них стояло много больших стеклянных банок.