Бентли Литтл - Почтальон

Вчера днем, вернувшись со своего несостоявшегося собрания, Дуг рассказал Тритии о Берни Роджерсе, о том, как выглядел труп и 6 своих подозрениях. Трития, в свою очередь, сообщила о звонке Элен Ронды и о письме Ховарда, хотя по непонятной причине так и не смогла заставить себя рассказать мужу о своем ночном происшествии, имеющем отношение к почтальону. Дуг немедленно хотел обратиться в полицию и сообщить, что, на его взгляд, в обеих смертях каким-то образом замешан новый почтальон. Но жена отговорила его, заявив, что как учитель и уважаемый в городе человек он не имеет права подрывать свою репутацию, выдвигая дикие и голословные обвинения. Конверты, подобранные у ручья, по-прежнему оставались у них, но Дуг понимал, что все остальное абсолютно несущественно и требует не только большого количества доказательств, но и веры...

Во что?

В сверхъестественное?

Может, он сошел с ума? Нет, он так не считал, да и Триш, судя по ее логической аргументации, тоже так не считала. Желание пойти в полицию и рассказать все, что он знал, поделиться своими предположениями, не пропало, но Дуг решил подождать – ради Триш. Она была права. Новости в маленьком городе распространяются быстро, и если окажется, что он ошибся, – пожизненной клички психа не избежать.

Но мысль о том, что кому-то еще может угрожать опасность, что, сохраняя молчание и проявляя пассивность, он как бы способствует тому, что это может произойти, не давала ему покоя. Дуг решил, что надо как можно внимательнее относиться ко всем необычным явлениям, происходящим в городе, и немедленно поставить в известность полицию, если ему покажется, что кто-то может пострадать, получить травму... Или быть убитым.

Они прогуливались вдоль прилавков. Трития постоянно сверялась со своим списком покупок, он брал с полок товары и складывал в тележку.

– Мистер Элбин!

Дуг положил в тележку коробку овсяных хлопьев и обернулся. В соседнем проходе между прилавками стояла загорелая девушка в обтягивающих шортах и такой же обтягивающей маечке, сквозь тонкую ткань выпирали упругие соски. Она приветливо помахала рукой и улыбнулась. Белозубая улыбка осветила ее симпатичное личико. Дуг понял, что это кто-то из его бывших учениц, хотя и не узнал, кто именно.

Пока девушка подходила, он лихорадочно пытался вспомнить, как ее зовут.

– Жизель Бреннан, – представилась девушка. – Литературная композиция. Два года назад. Наверное, вы меня не помните...

– Ну как же, как же! Конечно, помню! – воскликнул Дуг и тут же, к собственному удивлению, действительно вспомнил ее. Жизель относилась к тому типу школьников, которые посещают занятия по собственному усмотрению и с огромным трудом натягивают «троечку» к концу семестра. Подобных учеников он обычно не запоминал. – Как твои дела?

– Отлично.

– Что-то тебя давно не видно.

– Да, я уезжала в Лос-Анджелес, работала в юридической конторе и продолжала учиться, но мне там не нравится. В Лос-Анджелесе, я имею в виду. Слишком многолюдно, слишком душно, все слишком. Приехала повидаться с родителями. – Она широко улыбнулась. – С тех пор, как я уехала, тут стало как-то странно.

«Неужели это так заметно? – подумал Дуг. – Неужели даже посторонние обращают внимание?»

– Это ваша жена? – кивнула Жизель в сторону Триш.

– Да. Трития. Познакомьтесь.

– Добрый день, – вежливо поздоровалась Триш.

– Привет – откликнулась Жизель. – Знаете, ваш муж – прекрасный учитель. Вы должны им гордиться. Никогда особо не любила английский – у меня скорее математическое мышление, – но мне очень нравилось на его уроках.

– Но ты что-нибудь усвоила? – пошутил Дуг.

– Конечно! Я усвоила разницу между «кто» и «который».

Дуг усмехнулся.

– Не смейтесь! Я серьезно. Я всегда в этом путалась. Обычно я говорила: человек, кто вошел в магазин, или парень, кто продал мне машину. Но после ваших уроков я теперь говорю: человек, который вошел в магазин, парень, который продал машину.

– Рад, что сумел помочь хоть кому-то.

– Правда, вы мне очень помогли. Теперь я в этом деле – настоящий сноб. Например, прихожу я на вечеринку, а там какой-нибудь парень – весь прикинутый и строит из себя интеллектуала, только все равно путается между «кто» и «который». Я сразу чувствую себя на голову выше! Дальше он может ко мне как угодно клеиться, но без толку. Он меня не волнует. У меня к нему отвращение, если хотите знать. Это так здорово!

– Наверное, я должен сказать спасибо, – растерялся Дуг.

– Не за что!

– Вы ему голову вскружили, – заметила Триш. – С ним теперь вообще жить будет невозможно.

– Самый лучший учитель, которого я когда-либо встречала, – не отреагировала на шутку Жизель. – Хотя всегда ставил мне одни «тройки». – Она поискала взглядом свою продуктовую тележку – Ну ладно, мне пора. Я поживу некоторое время в Виллисе. Может, еще встретимся как-нибудь. Может, на ленч как-нибудь или еще что, – смущенно добавила она, отводя глаза в сторону.

– Возможно, – кивнул Дуг. – Буду рад встрече.

Девушка вернулась к своей тележке и покатила ее по проходу.

– Ха! – произнесла Триш, вскинув бровь.

– Что означает твое «ха»?

– Ты прекрасно знаешь, что это означает – Бедная девочка зашла в магазин за покупками, а ты сразу на нее взъелась!

– Кобель! – рассмеялась Триш и ткнула его в плечо. Дуг почувствовал себя немного получше Приобняв жену за талию, он двинулся вдоль прилавков, выбирая продукты, и больше уже ни слова не слышал о Самоубийствах. Но когда они уже встали в очередь в кассу, обрывки чужих разговоров, в которых проскальзывало «покончил с собой» и «смерть», снова полезли в уши. На глаза ему попалась местная еженедельная газетка «Виллис Уикли», стопка которой лежала рядом с прилавком кассы, и он подумал про Бена Стокли, ее редактора. Даже непонятно, почему он не вспомнил про него раньше.

Если кто-то в городе и мог его выслушать, услышать, а возможно, даже поверить, – так это прежде всего Бен Стокли. Дуг ничего не сказал Триш, но про себя твердо решил в ближайшее же время повидать редактора.

Они продолжали двигаться к кассе.

На обратном пути их «бронко», казалось, вознамерился пересчитать все выбоины и рытвины на дороге. В багажнике лежали яйца и прочие хрупкие предметы, поэтому Дуг ехал медленно, по возможности огибая кочки грунтовой дороги.

Они переехали ручей, миновали поворот и уже вышли на финишную прямую, когда увидели впереди себя на проезжей части Рона и Ханну Нельсонов, которые стояли молча, склонившись над неподвижным телом немецкой овчарки.

– О Боже, – судорожно вздохнула Триш. – Это же Скуби! Остановись!