Грэхэм Мастертон - Джинн

— Мне уже страшно, — шептала Анна. — Пожалуйста, не говорите про привидение в капюшоне, а то я упаду в обморок от ужаса.

Держась поближе друг к другу, мы бесшумно шли по коридору. Половицы были старые и в некоторых местах скрипели, и эти звуки не добавляли нам храбрости.

Анна схватила меня за руку, и даже смелый профессор Кволт, видимо, решил оставить свой академический оптимизм.

Неожиданно Анна остановилась, а поскольку она держала мою руку — и я вместе с ней. Я тронул профессора за плечо.

— Что случилось? — спросил тот.

— Послушайте, — сказала Анна. — Послушайте.

Я прислушался. Ни звука. Но затем уловил, что это была то же самая тихая, монотонная мелодия, как завывание ветра у горлышка большой бутылки или игра на старинном музыкальном инструменте. Звуки были где-то совсем рядом, будто вокруг нас. Мы находились во власти леденящего душу страха.

Глава VI

Музыка достигла странного вибрирующего тона, будто хотела подняться до недосягаемой высоты звука.

— Это кувшин, — сказала Анна испуганно. — Это он.

Профессор Кволт ничего не сказал. Он только взял нас за руки и повел по коридору, мимо залитого лунным светом кабинета Макса и дальше, в самый конец. Мы дошли до поворота налево и остановились, глядя на освещенную луной дверь в башню. Охваченные нервным возбуждением, мы уставились на печати и засов.

Музыка продолжалась. Было трудно определить, звук это струнного инструмента или высокий человеческий голос.

Профессор Кволт подошел к двери вплотную и начал осматривать коричневые печати. Музыка стала понемногу стихать, и через некоторое время в коридоре вновь воцарилась тишина. Но мы все равно стояли, навострив уши, пытаясь уловить малейшие звуки, особенно со стороны двери в башню, и ждали, когда профессор выскажет свое мнение.

— Нет никаких сомнений, — прошептал он после осмотра. — Эти печати предназначены, чтобы держать взаперти могущественного джинна. Они очень древние и редкие, некоторые мне вообще неизвестны. Видите эту печать, с фигурками в треугольнике? Эта печать ходила на Востоке в тринадцатом веке, обозначает знак волшебной силы высшей пробы. Не смейтесь над этим, Гарри. Не сейчас.

Я смущенно покашлял.

— Я и не собирался смеяться. Но что вы скажете по поводу музыки? Откуда она исходит?

Профессор почесал свою волосатую шею.

— Думаете, я понимаю больше вашего? Откуда мне знать про эту музыку? В магии не существует слов «где?» и «откуда?», есть только — «когда?» и «как?». Ко всему, что относится к магии Среднего Востока, не подходит слово «где?». Где Бог? Где рай? Где ангелы? Это земные вопросы, не имеющие смысла.

— Но вы считаете, что эта музыка — один из способов проявления джинна?

Профессор пожал плечами:

— Честно говоря, не знаю. Я раньше слышал в легендах о странных звуках и о музыке, но ни о чем конкретном не знаю. Хотя мне это чем-то напоминает ритуальную музыку в честь богов в областях северной Сахары.

— Вы полагаете, это волшебная музыка? — спросила Анна.

— Понятия не имею. Вы рассказывали, что Макс тоже слышал музыку и она его беспокоила.

Мы снова прислушались к тому, что происходило за дверью в башню, но все было тихо. Слышали лишь повизгивание флюгера и ночной ветер с моря. Да и весь старый дом потрескивал, словно души умерших хозяев бродили по нему и скрипели половицами.

— Итак, — сказал я. — Сосуд в башне. Давайте побыстрее вышибем дверь и посмотрим, что же в нем такое.

Я поднял свою железяку и начал сковыривать печати с древними знаками. Тут мне пришло в голову, что проще пару раз ударить киркой и пробить дыру в панельной стене, чем возиться с печатями и железным засовом. Тогда и печати останутся целыми.

Я покрепче взялся за кирку и замахнулся для первого удара. Вдруг я ощутил, что рядом со мной стоит кто-то еще. Нет, не профессор Кволт и не Анна. Кто-то другой. Я как во сне опустил кирку и медленно развернулся. В тусклом лунном свете, в длинном платье, стояла мисс Джонсон. Ее лицо было белым и неподвижным. Она поднимала руки, будто подзывая или показывая на меня.

— Мисс Джонсон? — выпалил я раздраженно и взволнованно, отчасти от злости, отчасти от испуга. — Мисс Джонсон, что все это значит?

— Она зловеще шагнула вперед. Ее лицо ушло из полосы лунного света, и теперь были, освещены лишь очки, блестевшие, как две монеты.

— Мистер Эрскайн, — зашептала она. — Не трогайте дверь!

— Мисс Джонсон, — сказал я. — Надо. Вы знаете, что миссис Грейвс погибла?

Нависла тишина. Затем она сказала:

— Так я и предполагала. Какой ужас!

— Предполагали? — изумленно воскликнул профессор Кволт.

— Конечно, — ответила мисс Джонсон, поворачивая голову в его сторону. — Она вмешалась в такие дела, что это должно было случиться. — Она замолкла, затем продолжила: Уверяю вас, ее смерть никак не связана со мной. Я только предполагала, вот и все. Я не знала, что он собирается это сделать.

— Он? — спросил я. — Кто он?

Мисс Джонсон опустила голову.

— Давайте лучше поговорим обо всем внизу, — сказала она. — Мы потревожим сосуд, если будем стоять рядом с этой дверью. Он знает, что творится вокруг. Он непредсказуем. Никогда не знаешь, что он сотворит в следующий момент.

Профессор Кволт сказал:

— Раз вы так хотите, поговорим внизу. Но мне кажется, вопрос мистера Эрскайна заслуживает того, чтобы на него, ответили. Все-таки не каждый день у человека умирают крестные родители, не так ли?

Мисс Джонсон прошептала:

— Нет, умоляю, нет!

Она повернулась и пошла по коридору, ее длинное рыжее платье волочилось по полу. Когда мы пришли в большую гостиную, она зажгла старые масляные лампы, и мы расселись,окружении желтых мерцающих огней.

— А что, разве нет электричества? — спросил я.

Мисс Джонсон кивнула:

— Есть, но я люблю так. Макс любил говорить, что электрическая энергия — от дьявола, а я всегда боюсь, что он может явиться.

— Э-э… значит, тот, о ком вы говорите, тот, в чьи дела, вмешалась миссис Грейвс, это дьявол?

Мисс Джонсон торжественно склонила голову:

— Я знаю, что это звучит смешно, но это так. Так его называют.

Теперь спрашивал профессор Кволт:

— И вы убеждены, как и мистер Грейвс, что в кувшине содержится злой дух? Верно?

Мисс Джонсон даже не взглянула на него. Она ломала пальцы, пытаясь справиться с волнением.

— Это нечто еще более могущественное, чем то, что вы предполагаете, — прошептала она. — Я знаю, ЧТО в Кувшине, я знаю, как следует поступить. Если вы не возражаете, я все сделаю сама.

— Что все? — переспросила Анна. — Мисс Джонсон, поймите, мы знаем о джинне и пришли сюда, чтобы помочь.