Клод Сеньоль - Меченая

— Не говори так, — умоляет Анриетта.

Она обращается к старухе и, едва сдерживая волнение, спрашивает:

— А белье, которое женщина отбивала? Что это может быть?..

Галиотт закрывает глаза и словно сжимается.

— Трудно поверить, — наконец произносит она, — но, возможно, это два савана… будет несчастье…

Ее губы совсем не видны в темноте. И слова словно доносятся из другого мира:

—.. Два савана, приготовленные для парочки, которая вот-вот умрет…

Пастух встает раньше, чем обычно. Шумно входит в столовую. Взяв хлеб из хлебницы, он неловко роняет крышку, и та с резким стуком падает. Галиотт подскакивает на кровати, словно ее ударили по ногам топором и вырвали из сна. Ей тут же становится стыдно. Неужели она проспала и другие встали раньше? Потом замечает, что заря едва занялась. Спрашивает, кто там. Пастух подходит к двери и приоткрывает ее: «Я…» Просовывает в щель голову с взлохмаченными волосами. Старуха видит усталость в его черных блестящих глазах. А также страх.

— А, это ты! — улыбается Галиотт. — Откуда набрался смелости… Еще нет и пяти… Петух даже не пошевелился… Обычно тебя надо подгонять, чтобы ты занялся коровами. Что это с тобой?..

Пастух входит без разрешения. Галиотт встает и одевается. Ей не хочется, чтобы парень хвастался, что разговаривал с ней стоя, а она еще лежала.

— Ты, похоже, разволновался, — добавляет Галиотт. — Зачем так шуметь?. Ну-ка выкладывай…

— Понимаешь, — наконец бормочет пастух, — я так и не смог поспать из-за Люка. Он так напугал меня…

— Что ты несешь?

— Он все время повторял, что вокруг него крутится дьявол… Дергает его за волосы, за ноги, за пальцы… Откуда мне знать? Я только слышал… Я не желал видеть и натянул одеяло на голову. Мне не хотелось, чтобы дьявол приставал и ко мне… Вы не слышали, как он кричал?

Галиотт хихикает.

— Кто? Дьявол?

— Не смейтесь надо мной, сами знаете, что дьявол не разговаривает… Я говорю про Люка. Он кричал громче, чем я, когда зову коров с другого края луга… И всю ночь отбивался от дьявола… Клянусь вам… Он точно приволок его с собой вчера, когда вернулся с Мальну… Я всю ночь не шелохнулся, у меня все болит… Думал, что совсем задохнусь под одеялом, но лучше умереть, чем попасть в ад… И только когда стало светлее, Люка перестал ворочаться и кричать. Дьявол убрался. Наверное, не любит дневного света…

Старуха одевается, слушая болтовню пастуха. Поправляет постель и молчит.

— Не стоит так переживать, — наконец произносит она с улыбкой и похлопывает пастушка по плечу. — Люка подхватил лихорадку в болоте, а потом ему снились дурные сны, вот и все.

— Во всяком случае, он меня здорово напугал.

Быстрый голосок мальчика начинает беспокоить Галиотт, особенно после того, как пастух проговорился, что Люка то и дело повторял: «Не надо доставать камни… надо сказать, где они спрятаны… им не место в Лану, надо сказать Галиотт и остальным…» Вот что он говорил, когда спорил с дьяволом…

Улыбка на лице старухи застывает. Пастушок видит, что служанка тоже испугалась, и начинает бояться еще больше.

Женщина выходит из комнаты. Мальчик слышит, как она стучит в дверь хозяйской спальни и зовет супругов:

— Эй!.. Анриетта, Антуан… Эй вы!.. Вставайте…

Ей пришлось звать несколько раз. Наконец в дверях появляется фермер. Он бос и заправляет рубашку в штаны теми же движениями, которыми набивает бельем мешок. Галиотт не дает ему времени на расспросы.

— Пошли, надо разбудить Люка… Я знала, что кто-то совершил глупость… Этот дурень отыскал куски головы. И принес их на ферму… Пастушок слышал, как он болтал о них всю ночь… Пошли… надо узнать…

Антуан не отвечает. Он раздражен. Ему уже надоела эта история с головой и Мальну. Вечером, перед сном, ему пришлось успокаивать жену, а утром его заставляют вновь заниматься этим делом. Он бормочет проклятия и потягивается, чтобы размять мышцы. К ним выходит Анриетта. Она тоже пытается отогнать сон.

— Надо немедленно узнать… — торопит их Галиотт.

Анриетта вглядывается в служанку — к ней возвращаются вчерашние страхи.

— Пошли, — вдруг решает она, — Галиотт права: если эти камни находятся на ферме, нас опять ждут несчастья… Вчера Жанна едва не утонула в болоте… Разве не правда…

Галиотт уже открыла дверь столовой. Антуан готов обозвать их чокнутыми, но вспоминает и о своем страхе… Эта ужасная сцена, когда бретонец… Он не хочет вспоминать подробности того кошмара, с отвращением цокает языком. Если обломки этого проклятого камня снова находятся на ферме, зло может вернуться, и кто знает, не станет ли первой жертвой нынешний хозяин и плодородных и тощих земель Лану.

Они пересекают двор в предрассветных сумерках. Быстро проходят в тот конец амбара, где спят слуги. Входят в закуток. Люка спит, лежа поперек кровати. Он полуобнажен и похож на борца, отдыхающего после изнурительной схватки. Видно, что парень всю ночь сражался со своим кошмаром. Одна его рука застряла в разворошенной связке сена. На выдубленной коже видны следы ногтей. Вокруг нар рассыпана золотистая солома. Из горла Люка вырываются хрипы. Антуан бесцеремонно хватает слугу за волосы и начинает трясти. Парень с воем просыпается, разбуженный и болью, и собственным криком. Защищаясь, он колотит по воздуху ногой. Наконец признает Антуана, слышит его слова, и к боли примешивается страх.

— Ну-ка скажи, ты и взаправду приволок запретные камни? Куда их спрятал… Лучше скажи, а то выдеру тебе волосы…

Антуан отпускает слугу. Люка становится на колени на соломенном тюфяке. Голова у него дрожит, словно пузырек в уровне каменщика. Парню никак не удается выпрямиться. Его глаза поворачиваются в сторону открытой двери и глядят во двор, словно он ждет кого-то. Наконец Люка вздыхает и нехотя рассказывает:

— Ну да, камни здесь… но это не я хотел их принести сюда. Я только слушался Жанны… Она отыскала их у изгороди, около Крула…

— Где они? — обрывает Люка Галиотт. Страх буквально сочится через все поры ее существа.

— Покажи, куда их дел, — требует Антуан, едва сдерживая гнев, — веди…

Люка с трудом одевается и первым выходит во двор. Остальные тянутся за ним. Во дворе шаг его становится более уверенным. Проходя мимо двери в дом, Люка оглядывается, словно боясь, что Жанна уже проснулась. Ему не хочется, чтобы она видела, как он ведет других к тайнику. Когда мешок окажется на дворе, дело будет сделано. Тогда он сможет утверждать, будто и не знал о том, что его нашли. Антуан мог случайно наткнуться на мешок.

Однако около свинарника парня вдруг охватывает страх, и он замедляет шаг. Антуан догоняет его и ударом по спине подгоняет вперед. Люка подходит к низенькой дверце, нагибается и исчезает внутри. Галиотт и Анриетта переглядываются и понимают друг друга без слов: если камни там, то этим объясняется внезапная болезнь, со вчерашнего полудня обрушившаяся на свиней, кожа которых покрылась странными широкими пятнами лишаев. Антуан думает о другом, но кулаки его сжимаются. Парень выволакивает мешок на свет. Джутовая ткань вымокла в навозе. Внутри погромыхивают обломки.