Николас Конде - Щупальца веры

— Пантеизм, — сказал Кэл. — Как у греков.

— Что вы, по сравнению с африканцами греки выглядят Жалкими любителями. Вуду был куда более сложным культом. Во-первых, он гораздо древнее, возможно, это вообще самая древняя религия на Земле. И дело не только в том, что у них были все эти боги, а в том, что они обращались к ним непосредственно. Ну, вы знаете, вроде «пошли нам хороший урожай или победу в этой войне», и для каждого бога и каждой молитвы был особый ритуал и специальные заклинания, которые нужно произносить, когда ты обращаешься с просьбой. Это классическая религия первобытной культуры, только она глубже, чем все, о чем я до сих пор слышал. У них есть священные книги и скрижали, как в любой другой религии. Но в Вуду есть действительно все, что каждому хотелось бы в религии найти. Это попытка управлять судьбой, непосредственно общаясь с богами. Они верили и продолжают верить, что могут попросить богов непосредственно вмешаться в их судьбы.

— Что вы имеете в виду? Кто продолжает верить?

— Последователи этой религии, рассеянные по всему свету, — ответил Винер. — В этом-то и состоит вся необычность ситуации. Ничего в их вере не изменилось. Она столь же сильна, как и пять тысячелетий тому назад. Это настолько сильная штука, что независимо от того, как ее называют посторонние в том или ином месте, и какую бы страну вы не взяли, они всегда называют ее одним и тем же словом: «Религия». Единственная религия. Они игнорируют все другие вероисповедания. — Винер замолчал, глядя на Кэла. — Ну а вас-то почему это интересует?

У Кэла сначала мелькнула мысль рассказать об убийстве на складе, но он решил умолчать об этом.

— Мне просто любопытно, — ответил он. — Я видел одну из их маленьких лавочек. — Они продолжали идти вперед. — Что меня смущает, — сказал Кэл, — это то, что увиденные мной атрибуты этой религии — этой Сантерии, которая, как вы говорите, то же, что и Вуду, — вовсе не выглядят африканскими. Все религиозные символы, которые я видел, это святые. Христианские святые.

— Вы правы, это действительно любопытно, — сказал Винер, — Меня поначалу это тоже сбило с толку. — Кэл заметил, какое удовольствие доставляла Винеру возможность в чем-то просветить старшего и более известного в научном мире коллегу. — Когда рабов привезли из Африки, первое, что попытались сделать их владельцы, это уничтожить их религию. Почему? Да потому, что колонии принадлежали католическим странам. Луизиана, страны Карибского бассейна. Французская и испанская культуры. Но чего меньше всего хотелось рабам — это лишиться своей религии как раз тогда, когда они больше всего в ней нуждались. И тут, конечно, за дело берется церковь, пытаясь истребить все их верования и добиваясь этого весьма жестокими методами. Они приняли законы, запрещающие практиковать Вуду под угрозой смертной казни. И они буквально пытались вышибить дьявола — то, что они считали дьявольским, — из африканцев. Французы были почти так же решительны: они хлыстом загоняли рабов в церкви и пороли их до тех пор, пока те не принимали христианство.

— Что они в конце концов и сделали, — заметил Кэл.

— А вот и нет, — ответил Винер, — По внешним признакам они стали христианами, почитали святую Троицу и все такое прочее. Но на самом деле они продолжали исповедовать свою собственную религию. Полагаю, что было бы правильно сказать, что они замаскировали своих богов под христианских святых и поклонялись им как своим собственным.

Тут Кэл наконец понял, что же он видел в лавке.

— Вы имеете в виду, что каждый святой на самом деле представляет одного из вудуистских богов?

— Совершенно верно. Фактически Сантерия переводится как «почитание святых», — ответил Винер и нервно посмотрел на часы. — Скажите, вы уверены, что я все-таки успею на катер?

— У вас еще останется в запасе немного времени, — заверил его Кэл. — Итак, я хочу выяснить это до конца. Когда кто-то заходит в лавку, продающую предметы культа для Сантерии, и покупает фигурку святого, то она на самом деле является изображением одного из африканских богов?

— И да, и нет, — ответил Винер не слишком решительно. — Как я понимаю, статуэтка изображает обоих — и святого, и божество. Это форма религиозного синкретизма, две религии, соединившиеся в одну. Это официальная религия, и в то же время это Вуду. Клод — парень, работающий на факультетском ксероксе, — рассказал мне, что его мать ходит в церковь, молится, а выходя из церкви, набирает в маленький флакончик святой воды, чтобы использовать ее при чтении заговора, когда вернется домой.

— Заговора? Это звучит как какое-то колдовство.

— Но это не колдовство. Вовсе нет. Заговор в вудуизме — это не магическое заклинание, действующее само по себе, это своего рода молитва — обращенная к богу просьба, чтобы что-то случилось или не случилось. Смешайте вместе несколько трав со святой водой, и тогда, может быть, один из богов сделает так, что вы найдете работу, или что умрет ваш злейший враг.

Они стояли на углу 49-й улицы и Седьмой авеню, со всех сторон обтекаемые непрерывным потоком прохожих. Жар волнами поднимался от асфальта. Итальянец, продавец мороженого, предлагал свой товар из блестящего металлического ящика на колесах.

— Не хотите ли чего-нибудь холодного? — предложил Кэл, ища мелочь.

— Нет, спасибо, — ответил Винер. — Полагаю, мне и в самом деле пора поспешить. Когда Хиллари бывает сердита… — Он начал искать глазами такси, заметил свободную машину и помахал ей рукой.

— Вот ваш экипаж, — сказал Кэл, когда такси подъехало, и придержал дверцу открытой. — Большое спасибо, Джон, вы мне очень помогли.

Рука Кэла оставалась на дверце. Винер забрался в такси, и они обменялись обычными обещаниями когда-нибудь встретиться вновь. Кэл на минуту подумал, не спросить ли ему еще о некоторых вещах, которые он хотел бы знать: к кому еще может он обратиться с вопросами о Сантерии? какие книги ему следует об этом прочитать? — но Винер явно начинал нервничать, и Кэл захлопнул дверцу.

Такси отъехало, и Кэл постоял, глядя ему вслед, пока оно не скрылось за углом.

Это был знаменательный день для Криса, его первый «взрослый» ужин в ресторане.

Рики пригласила их в «Русскую чайную» познакомиться с ее женихом, Уэйном Миллменом. Он был юристом с Уолл-стрит, выглядевшим как все они: редеющие светлые волосы, небольшое брюшко, одетый с ног до головы в магазине братьев Брукс — серый костюм с жилеткой и черные туфли. Поначалу он показался Кэлу старомодным и консервативным — очки, которые он надел, чтобы прочесть меню, были в стиле «Бен Франклин» — половинки линз, а Кэл неизменно видел такие лишь у гораздо более пожилых людей, — но он непринужденно и легко держался с Крисом, и понемногу предубеждение Кэла растаяло. Когда они покончили с ужином и официант начал убирать со стола, чтобы принести десерт, Рики рассказала Кэлу, что она познакомилась с Уэйном, когда брала у него интервью для статьи о слиянии многих корпораций. Уэйн многозначительно посмотрел на нее, заказав бутылку шампанского.