Дэниел Истерман - Имя Зверя

— Уйти?

— Я должен повидаться с Ронни. — Майкл начал одеваться. — Пока еще не поздно.

Глава 14

До Ронни Перроне было недолго. Ронни жил в тесной, но элегантной квартире на Эль-Азбакийе — в комнатах, когда-то составлявших часть палаццо в итальянском стиле, построенного в правление короля Хадива Тауфика и до 1950-х годов принадлежавшего богатой греческой семье. На фоне ее обветшалого великолепия Перроне, человек с замашками аристократа и доходами государственного служащего, демонстрировал маленькую красивую жизнь, вокруг которой он строил свое существование, хрупкое, как яичная скорлупа.

В качестве прикрытия Ронни изображал из себя торговца антиквариатом и произведениями искусства. Он выучился этому делу у своего родного отца, Реджи, который держал маленький магазинчик на Кингс-роуд, торгуя китайскими безделушками и индийскими сувенирами, привезенными в Борнмут и Брайтон детьми раджей. Маленький Ронни рос среди нефрита и талька, фарфора и слоновой кости. Его первыми игрушками были окимонос и нецке, он одевался в китайские шали и кашмирские мантии, играл в войну, вооружась клинками и инкрустированными пистолетами махараджей. Впоследствии его вкусы обратились на мусульманское стекло и металлические изделия, и после поступления на службу это хобби стало для него прикрытием. Он мечтал выйти в отставку, открыть настоящий магазин на настоящей английской улице и найти сильного человека, который любил бы его.

Майкл, войдя в квартиру, обнаружил, что Ронни уже встал и сидит на позолоченном стуле в гостиной, обитой ситцем. Он был одет в разукрашенный сложным узором халат от Джорджины фон Этсдорф и курил аккуратно скрученную сигаретку, нелепо торчащую в длинном мундштуке слоновой кости.

Мальчик, открывший дверь, поспешно удалился. Похоже, Ронни пребывал в дурном настроении.

— Майкл! Как ты вовремя, черт возьми. Я все утро пытался дозвониться до тебя.

— Сомневаюсь, Ронни. Я вышел из квартиры всего двадцать минут назад.

— Ну ладно, я рад, что ты пришел. Садись.

Майкл плюхнулся в кресло со множеством подушечек из конского волоса. Оно оказалось гораздо менее удобным, чем можно было подумать, глядя на него.

— Ронни, полагаю, ты знаешь, что происходит в стране.

— Знаю? Я ни хрена не знаю, мой милый дружочек Майкл. У меня нет сети, почти никаких контактов. Вероятно, я последним узнаю, что творится в городе.

— Разве Лумис не поддерживает с тобой связь?

Лумис был главой секции ЦРУ в посольстве США.

— Боже мой, Майкл, не упоминай при мне этого имени.

— А я считал вас друзьями.

— Я тоже. Я даже покупал ему подарки на день рождения. В прошлом году он пригласил меня на рождественский ленч. Господи, Майкл, ты знаешь, что этот ублюдок сказал мне на прошлой неделе?

Майкл терпеливо ждал продолжения.

— Он сказал, что его собственная сеть была полностью выведена из строя примерно в то же время, когда уничтожили мою. Ты можешь в такое поверить? Они провалили всю операцию и делают вид, что ничего не произошло. Лумис сказал, что ему был дан приказ молчать. Что это еще за приказ? Ты слышал, чтобы кто-нибудь когда-нибудь отдавал подобный приказ?

— Конечно, Ронни. И весьма часто. Тебе самому нередко давали такие приказы.

— Майкл, они поставляли нам ложную информацию. И мы понятия не имели, что вся их работа пошла прахом. Лумис не хотел, чтобы израильтяне об этом пронюхали. Израильтяне! В это ты тоже можешь поверить?

— Вполне могу. Ты сам до самого недавнего времени посылал в Воксхолл ложные отчеты. Однако дело не в этом. Мне нужно точно знать, в каком положении мы оказались. Если бы люди в Центре знали свое дело, они бы убрали тебя отсюда и в течение суток нашли бы на Пикадилли толковых парней.

Ронни состроил болезненную гримасу:

— Майкл, ну зачем так грубо? В любом случае, вряд ли это случится. Меня оставят здесь.

— Не думаю. Том отзовет тебя, пока у тебя окончательно ум не зашел за разум.

— Майкл, Центр не может себе позволить отозвать меня. У них больше никого нет, не считая Шукри и Рифата, — а судя по всему, ни от того, ни от другого сейчас не дождешься особой пользы.

— Ты забываешь, что я снова работаю на Тома.

— Но он не может сказать об этом ни одной душе. Забудь об этом, Майкл. До тех пор, пока начальство заинтересовано, я остаюсь здесь. У меня все еще хорошая ширма. Если бы стало известно о моей настоящей работе, меня бы устранили тогда же, когда уничтожили мою сеть.

— Я бы на твоем месте не был так уверен, Ронни. У них могли быть причины не трогать тебя. А после переворота могут появиться причины довести дело до конца.

— Так или иначе, полагаю, что еще неделю или две я в безопасности. Тебе не кажется?

— Ты еще не связался с Лондоном?

Перроне покачал головой:

— Майкл, мальчик, это пустая трата времени. Все только начинается. Никаких гарантий, что у путчистов что-то выйдет.

— Насколько я слышал, выходит, и очень здорово.

— Возможно. Но мне нужно какое-нибудь подтверждение, прежде чем посылать что-то в Лондон. Я жду, что Шукри выйдет на связь. Он отличный работник. Первоклассный источник информации. Еще ни один кусочек пирога от Ахмада не проходил мимо моего рта.

— Я бы на твоем месте не трогал его.

— Не трогал его? Ахмада? Ради Бога, почему? Уж конечно не из-за женщины?

— Да, именно из-за женщины. Как раз из-за нее.

— Майкл, Ахмад, как выразился бы мой бывший друг мистер Лумис, «мой главный человек». В сущности, он чуть ли не единственный мой человек. После Ахмада мне остается обращаться только к уличным торговцам и малолетним шлюхам. Там нет ничего серьезного, могу тебя заверить. Я обещаю тебе, что не позволю ее скомпрометировать. Том дал мне на этот счет ясные инструкции. — Он сделал паузу. — Между прочим, как там она? Ты выяснял?

— Она была со мной всю ночь.

— Я на это и надеялся. Теперь ей, конечно, придется спрятаться.

— Она не собирается прятаться. Ты не единственный сумасшедший в городе.

Перроне тускло улыбнулся:

— Мой дорогой, я не предложил тебе закурить! Высший сорт. Получил прямо из Марракеша на прошлой неделе.

— Нет, Ронни, спасибо. Мне нужно сохранить ясную голову.

— Лучше способа не найти.

— Я серьезно.

— Ну ладно, скажу Абди, чтобы он принес тебе кофе.

— Нет, Ронни, подожди минутку. Между прочим, я на твоем месте хорошенько бы приглядывал за малюткой Абди.

— Дорогой, поверь мне, я всегда за ними приглядываю. Не надо меня учить.

— Тем не менее за Абди нужно особо присматривать. Если это выплывет наружу, ты окажешься в крайне уязвимом положении. Хотя бы для шантажа. Таких, как ты, будут вешать.