Дэниел Истерман - Имя Зверя

Неожиданно он оказался совсем рядом и смог разглядеть, что находится перед ним. К небу поднималась огромная черная пирамида, облицованная мрамором — черным мрамором, отполированным до блеска. В черном зеркале дрожали отражения. Аллея сфинксов протянулась прямо к насыпи, ведущей ко входу, прорубленному в боку пирамиды на большой высоте. Шепот сфинксов раздавался гораздо громче. Он уже почти понимал, что они говорят. Почти понимал, почти понимал...

— Майкл, что с тобой?!

Он вздрогнул и проснулся в полутьме, почувствовав объятия Айше. И понял, что покрыт холодным потом. Воздух в комнате был ледяным, но он скинул с себя одеяло. Айше осторожно вернула одеяло на место.

— Ты кричал, — сказала она. — Ты чего-то испугался.

— Мне... снился сон.

— О чем?

— Не могу вспомнить. Ничего... в памяти ничего не осталось.

— Теперь все в порядке. Можешь снова засыпать.

Он сел в постели.

— Холодно, — пробормотал он. — Который час?

Айше взглянула на часы:

— Почти шесть. Скоро рассветет.

— Когда у меня первая лекция?

— Разве ты не помнишь?

— Я даже не помню, какой сегодня день.

— Вторник.

— Боже, в девять мне нужно рассказывать о кровавых Айубидах! И причем половина бездельников не явится: в этом месяце я не пользуюсь особой популярностью.

Он потянулся к ней. Она была голой и теплой под одеялом.

— Не сейчас, Майкл. Я еще не проснулась.

— Я разбужу тебя.

Она толкнула его в плечо.

— Ты же знаешь, как я люблю тебя, — прошептал он, все еще пытаясь привлечь ее к себе.

— Нет, не любишь, ты только хочешь меня. Это не одно и то же.

— Да, правда. Я... — Он умолк на полуфразе.

— Что такое?

— Тсс...

Айше замолчала. Какое-то мгновение она не слышала ничего, кроме почти неразличимого шелеста собственного дыхания. Затем ее ухо уловило в слабом шуме медленно просыпающегося утреннего города глухой грохочущий звук, как будто тяжелые камни неторопливо катились вниз по склону горы.

— Майкл, что это?

— Не знаю. — Он встал с кровати и подошел к окну. Они вернулись в его квартиру в Абдине предыдущим вечером. Окно спальни выходило на Мухаммад-Бей-Фарид.

Майкл осторожно отодвинул штору и выглянул наружу. Бледный утренний свет разливался над городом, разгоняя тьму. Он открыл окно и поежился от утреннего морозного воздуха. Сейчас звук раздавался гораздо громче: он возрастал или приближался, напоминая рев мощного двигателя. Майкл бросил взгляд по сторонам улицы. Он уже узнал этот звук. Он слишком часто слышал его во время службы в армии, чтобы ошибиться. По широкой городской улице колонной двигались танки.

В тот момент, когда он осознал происходящее, он увидел на юге, в стороне Шари-эль-Насирия, свет фар. Он терпеливо ждал, как приближаются огни. Он знал, куда они направляются, и догадывался зачем: всего в нескольких кварталах к северу был расположен президентский дворец. Чуть дальше к западу находилось здание парламента. По всему району Абдин размещались муниципальные и правительственные учреждения.

Танки шли уже под окном. Это были М1А1 «Абрамсы», поставленные из США для защиты Египта от возможного ливийского нападения, подарок за участие в войне в Персидском заливе. Майкл не мог точно сказать, движутся они к дворцу, чтобы защитить или захватить его.

— Включи радио, — сказал он.

Айше стояла за его спиной. Вернувшись к кровати, она включила приемник, уже настроенный на местную станцию. Комнату заполнила громкая музыка. Она повернула ручку настройки, и из динамика снова хлынули звуки египетской танцевальной музыки. То же самое передавали все радиостанции.

— Настрой приемник на главную станцию и не выключай.

— Думаешь, это переворот?

— Конечно. Скоро мы узнаем, удался он или нет.

Майкл немного помолчал, затем закрыл окно. По-прежнему дрожа, он нашел свой халат и закутался в него. Айше поспешно оделась.

— Ты можешь связаться с кем-нибудь из людей Рашида, кто бы мог сказать, что происходит в стране?

Айше кивнула:

— Думаю, что да.

— Тогда позвони ему.

— А это не опасно? Я имею в виду — пользоваться телефоном.

— У людей из безопасности сейчас слишком много других забот, чтобы прослушивать телефоны.

Она сняла трубку и набрала номер. Целую минуту раздавались гудки, но наконец на другом конце линии ответили.

— Самир? Это вы? Говорит Айше.

— Айше? — донесся из трубки голос. — Черт возьми, где вы пропадали? Я целых два часа пытаюсь вас найти!

— Это не важно, Самир. Но я хочу знать, что происходит.

— Боже мой, вы что, сами не знаете?

— А зачем бы я тогда стала звонить вам?

— Фундаменталисты взяли в свои руки контроль над армией и воздушными силами. Это произошло ночью. Они уже захватили телевидение и радио, телефонную станцию, аэропорты и железнодорожные вокзалы. Мы не думаем, что правительству удастся с ними справиться. Операция была прекрасно спланирована, гораздо лучше, чем мы могли предполагать. Некоторые подразделения, верные правительству, оказывают сопротивление в провинции, но в Каире, похоже, все кончено... Послушайте, Айше, мы должны спрятать вас. Я пришлю за вами людей. Где вы сейчас?

— Извините, Самир, но я не собираюсь прятаться.

— Айше, ваша безопасность сейчас гораздо важнее, чем когда-либо раньше. Если Рашида выпустят...

— Самир, Рашида никогда не выпустят. Он мертв.

На другом конце ненадолго наступило молчание.

Затем Самир заговорил снова:

— Вы не можете знать наверняка. Еще есть надежда...

— Самир, я видела его тело. Простите, что не сообщила вам этого раньше. Пожалуйста, расскажите все остальным. Сейчас слишком поздно что-либо делать. Обещайте мне.

— Айше, вы сошли с ума. Вы...

Айше повесила трубку. Впервые в жизни она повесила трубку, разговаривая с мужчиной. Мгновение она стояла, держа руку на телефоне, глубоко дыша и крепко закрыв глаза. Она захлопнула за собой очень важную дверь.

Открыв глаза, Айше повернулась к Майклу и пересказала ему то, что сообщил Самир.

— Знаешь, он был прав. Тебе нужно спрятаться.

— И ты тоже? Не нужно. Они уже добились того, чего хотели. Я не представляю для них угрозы, и они должны знать о смерти Рашида. И, уж конечно, я могу, по крайней мере, остаться здесь. У них нет никаких причин беспокоить тебя. Правда?

— Я не так уверен в этом. Может быть, они захотят свести кое-какие старые счеты. Но в ближайшие несколько дней нас никто не тронет. — Он сделал паузу. — Ты посидишь здесь без меня? Мне нужно уйти.

— Уйти?

— Я должен повидаться с Ронни. — Майкл начал одеваться. — Пока еще не поздно.

Глава 14

До Ронни Перроне было недолго. Ронни жил в тесной, но элегантной квартире на Эль-Азбакийе — в комнатах, когда-то составлявших часть палаццо в итальянском стиле, построенного в правление короля Хадива Тауфика и до 1950-х годов принадлежавшего богатой греческой семье. На фоне ее обветшалого великолепия Перроне, человек с замашками аристократа и доходами государственного служащего, демонстрировал маленькую красивую жизнь, вокруг которой он строил свое существование, хрупкое, как яичная скорлупа.