Галина Гончарова - Кольцо безумия

Ознакомительный фрагмент

Все в одной золотисто-бежевой мягкой гамме. Стильно, скромно… и в голос кричит о своей бешеной цене.

Блин! Ну что я забыла на этом открытии!?

- А я!? Мы там, как представители господина Клыкастенького, то есть Любомирского.

Я фыркнула. Раньше оборотень так себя не вел. Но в последнее время его шуточки становятся все ехиднее и язвительнее. От меня, что ли нахватался? Но - в обаянии ему не откажешь.

- А твой дед там будет?

Я пожала плечами. Вообще-то может. Губернатор области настаивал, чтобы всем рассылали приглашения. Я не спорю, возможно, такие мероприятия и полезны бизнесменам - поговорить там, увидеться, обсудить что-нибудь, но я-то вовсе не в тему!

Ну да ладно. Если убежать не удается - расслабься и убеди себя, что ты именно этого и хотела.

И получай удовольствие! Удовольствие, я сказала!

Ноготь чуть не проделал дырку в чулке, когда меня тряхнуло на светофоре.

Черти бы побрали социально активных вампиров!

Но переоделась я как раз вовремя. Машина затормозила, и Валентин повернулся ко мне.

- помощь нужна?

- запонки застегни. И оцени.

- Юлька, ты всегда прелесть, - искренне произнес оборотень. - Пойдем?

- Куда ж деваться…

Выглядело сегодняшнее мероприятие - так.

Стройплощадка была открыта с одной стороны. И виднелся новенький экскаватор, за который город заплатил сумму, сравнимую с годовым бюджетом областной больницы. По центру стройплощадки стояла сцена, собранная из пластика и металла. С нее явно и собирался выступать наш губернатор.

Перед сценой стояли сначала кресла, явно взятые из ближайшего ДК - собранные по три, с красной обивкой. Из тех, кресел, которые закрываются, не успеешь ты с них встать - и мгновенно рвут колготки. За креслами стояли скамейки - для непривилегированной публики. Но у нас были билеты на кресла. Третий ряд, номер пятнадцать и шестнадцать.

Семнадцатое кресло занимал дед.

Я улыбнулась и стала пробираться к месту.

- Леоверенская, ты?

Я покривилась. Тихвинская. Наталья Павловна. Прошу любить и жаловать. Любить можно во всех позах, а жаловать - исключительно в материальном плане.

Эта зараза училась со мной в одной группе. Хорошо хоть подгруппы разные. И надо сказать, Наташка попортила мне изрядное количество крови.

Будучи дочерью бизнесмена, она искренне полагала, что все в мире создано для нее и только для нее. А почему бы и нет?

Если тебе всего семнадцать лет, а у тебя все шмотки из фирменных бутиков, сумочки от кутюр и в институт ты ездишь исключительно на собственной новенькой 'мазде'?

Можно тут загордиться?

С моей точки зрения - нет. Это ведь не она сделала и заработала. Сама Наташка не пользовалась бы спросом даже на панели - за счет избыточного веса (откормилась на красной икре и форели) и прыщавой физиономии. Но искренне считала, что все должны ее уважать и пресмыкаться.

В школе примерно так и было. А почему бы и нет, если папаша прикормил директора школы, и педагоги, скрипя зубами, вынуждены ставить малолетней балбеске пятерки? И мечтать о том дне, когда ЭТО наконец-то покинет обитель знаний.

Покинуло. И пришло в наш институт на биофак. Видимо, начитавшись о том, как Павлов собачек мучил. До сих пор не понимаю - почему Наташка не стала юристом или экономистом? Потом папа взял бы ее к себе на фирму - и дитятко до конца жизни имело бы свой бутербродик с икоркой.

А потом поняла. Папа, видя уровень знаний и интеллекта своей дочурки, решил, что в фирме ему такое счастье не нужно. Дело целее будет. А дочку надо по-быстрому образовать, пристроить куда-нибудь на кафедру, выдать замуж - и муж будет заниматься делами, а дочурка - домом и детьми.

Логика была ясна и понятна.

Проблемы были у меня.

Наташка, узнав, кто мой дед, постаралась подружиться. Вспоминать - и то неприятно было.

- Эй, Леоверенская, давай, пересаживайся к нам… сидишь там, как дуб на Плющихе…

- Тополь, - поправила я.

- Чего?

- На Плющихе было три тополя. А дубы…

Для первого раза я смолчала. Хотя очень хотелось добавить, что дубы у нас на задних партах 'Elle' смотрят. Или еще какой-то журнал… мне было неинтересно. Я осваивала анатомию. И намеревалась стать специалистом. И пересаживаться к их компании вовсе не хотела. Зачем? Лак для волос обсуждать? Или гель для душа?

Да мне и то и другое - побоку. Я все равно ими не пользуюсь. Почему и прыщей не имею, и волосы не выпадают.

- Да какая разница… Ползи сюда, говорю… Общнемся, потусим… ты ваще как, на 'Пчёлку' ходишь?

'Пчёлка', в исходном варианте 'Улей' была одним из модных местечек, где собиралась новорусско-бандитская поросль. Расслабиться, потусить, найти себе партнера на ночь или дозу кокаина…

Мягко говоря - меня туда не тянуло. Грубо говоря - я что - полная дура, так тратить свою жизнь? У меня и поинтереснее дела найдутся…

Но прежде, чем я успела это высказать, Наташка нанесла последний удар.

- А то здесь одна шелупонь тусуется. У тебя хоть дед при делах… хоть ты и одеваешься как чмо…

Все стало предельно ясно. Наташка нашла представительницу одного с собой социального круга - то есть меня. И решила, что мы вместе можем составить кружок 'золотой молодежи'. Почему-то меня это не прельщало.

- Наташа, почему бы тебе не пойти на… вместе с твоими … дискотеками, тусовками и пчелками? - громко и отчетливо произнесла я.

Наташа задохнулась от возмущения. Она бы мне ответила, но в это время вошел преподаватель. И ругаться не получилось. На перемене она опять попыталась на меня наехать, опять получила по ушам - и пошло-поехало.

Пропадающие тетрадки, разлитые на меня реактивы, испорченные спортивные кроссовки…

Я терпела недолго - и Наташа вдруг обнаружила залитую чернилами сумочку, мадагаскарских тараканов в машине и экстремальные духи из масляной кислоты. Чего мне только стоило спереть эту прелесть с химфака!

Тихая война постепенно перешла в позиционную, а потом я познакомилась с вампирами…

- А что - не похожа?

- как свинья на ёжа. Кто тебе такие шмотки одолжил?

- Почку продала и купила. А кто тебя сюда пустил? Цирк с тюленями у нас в двух кварталах севернее.

Огрызаясь, я продолжала идти, поэтому следующую реплику дамы уже не услышала.

Мое место оказалось как раз между дедом и оборотнем, дед Валентину протянул руку, а меня сгреб в охапку и чмокнул в нос.

- Отлично выглядишь, мелочь.

- Да и ты у меня молодцом смотришься, - отметила я. Дед и правда выглядел лет на шестьдесят. В светло-сером костюме, с гривой седых волос и черными бровями, с великолепной осанкой и минимумом морщин. И пахло от него не тем неприятным запахом, который появляется у некоторых стариков, а дорогим одеколоном и чуть приметным запахом лаванды. Мама ей все шкафы переложила.