Наталья Корнилова - Чёрная фата

– Кабы естественно, – наставительно проговорил дед, – то люди бы пожары с именем Коробейниковой не связывали. Все выглядело так, словно дома были порохом начинены – вспыхивали в один момент и сгорали дотла, часто вместе с хозяевами.

– А вы не боитесь её имя произносить? – спросила Ольга, испуганно косясь на часовню. – Она ведь, наверное, сейчас внутри находится и все слышит.

– Мне уже все равно. – На глазах деда вдруг выступили слезы. – Я скоро и сам помру, без всякой помощи А вот вам поостеречься нужно.

– Как вы думаете, зачем она на фотографии появилась? – спросил Игорь, думая о своём.

– Кто ж её знает. Увидела вашего друга, вспомнила про Федора и решила, видать, свадьбу свою до конца доиграть, платье невесты ещё раз примерить.

– Ну и пусть бы примеряла, но зачем людей убивать, которые ей ничего плохого не сделали? – спросила Ольга.

– Это мне неведомо, дочка Может, они имя её вслух произнесли – всякое могло случиться.

– Как бы они его произнесли, если понятия о нем не имели? – усмехнулся Игорь. – Вы первый, кто нам его назвал.

– Олег, – задумчиво произнесла Ольга.

– Что – Олег? – не понял Миронин.

– Олег мог узнать имя – он же ясновидящий, – пояснила она.

– А Костя тогда при чем? – спросил Игорь.

– Все правильно, – сказал следователь. – Костина супруга сказала, что Олег звонил им незадолго до пожара. Видимо, тогда же и назвал Константину имя. Других объяснений я не вижу.

– А других и не ищи, милок, – сказал дед. – Потому как нету этому никакого научного объяснения. Нечисть – она и есть нечисть. Только вы теперь поостерегитесь – имя её не называйте, а то накажет.

– Зачем же вы нам его сказали?! – всплеснула руками Ольга.

– Вы же сами просили.

– Но мы же ничего не знали! – с горечью воскликнул Игорь и грозно добавил:

– Учти, старик, если моя квартира сгорит – я к тебе жить перееду.

– А что, я не против, вдвоём веселее будет, – сказал он и вдруг помрачнел, взглянув на фотографию – Сдаётся мне, что она что-то нехорошее замыслила, а этими смертями вас только от главного отвлекает.

– Нельзя ли пояснее, – попросил следователь, напрягшись.

– Нельзя, – отрезал дед и начал, кряхтя, подниматься. – Одно скажу: неспроста она на этой фотографии вместо невесты стоит, ой неспроста Невеста-то жива-здорова?

– Пока да, тьфу, тьфу, – Игорь постучал костяшками пальцев по палке опирающегося на неё старика. – А что может с ней случиться?

– Я вам что, пророк Моисей? – усмехнулся дед. – Сердце мне подсказывает, что старуха Коробейникова ещё много чего натворит, пока её не остановят и в ад не отправят, где ей самое место.

Все остальные тоже встали, отряхиваясь.

– Можно мне фотографию на память взять? – спросил старик – Берите, у нас ещё есть, – легкомысленно бросил Игорь.

– С ума сошёл? – накинулась на него Ольга. – Дедушка ведь тоже пострадать может!

– Не бойся за меня, дочка, я ж это имя давно знал, однако жив до сих пор. А так хоть смотреть буду, молодость свою вспоминать.

– Ладно, дед, берите, только будьте осторожнее, – разрешил следователь. – Не хочу, чтобы ещё один горелый труп появился.

– Дай бог вам здоровья, ребятки, – он сунул снимок за пазуху. – И имя старухи никому больше не говорите – не надо эту нечисть дальше по всей земле разносить.

– Мы постараемся, – заверила его Ольга. – Правда, я не думаю, что само по себе её имя опасно Видимо, оно только в связи с фотографией старухи действует. Почему-то она не хочет, чтобы о ней узнали.

– Понятно, не хочет, – кивнул старик. – Ей тут спокойно, о ней все забыли, а тут вы появились, душу разбередили своей свадьбой, а теперь ещё, чего доброго, священника притащите и тот её в ад прогонит. Нет, не зря она боится, ой не зря.

– Скажите, у кого находятся ключи от часовни? – спросил капитан.

– Это в деревне узнавать нужно, в сельсовете, то бишь в администрации, по-нынешнему. Если захотите, вам эту часовню с потрохами продадут – такие нынче власти пошли, – он оглянулся по сторонам и доверительно проговорил:

– Но если захотите просто так сюда войти, то открою вам один секрет – второй ключ от замка вон там лежит, – он ткнул палкой в круглое отверстие в фундаменте. Только никому больше не рассказывайте – Не переживайте, – заверил его милиционер.

– Прощайте, дедушка, – проговорила Ольга. – Спасибо вам за все.

– Берегите себя, дети.

Они быстро спустились с холма, оставив старика наверху – он все смотрел им вслед до тех пор, пока машина не тронулась с места. На душе у всех троих скребли кошки.

На следующий день после обеда Игорь с Ольгой поехали в Шереметьево встречать прилетающую из Парижа молодую чету. Ночь они провели вместе и практически не спали, обсуждая рассказ старика Григория, после которого их душевное состояние нисколько не улучшилось, наоборот, усилилось ощущение невидимой угрозы, нависшей над всеми, кто присутствовал на свадьбе в злополучной часовне. Зловещая тень зарубленной своим женихом старухи Коробейниковой, казалось, преследовала их по пятам, не оставляя в покое ни на минуту. Причём истинная её цель была совершенно неясна и оттого представлялась ужасной, ибо у страха глаза, как известно, велики.

Первым делом, как договорились со следователем, Игорь уничтожил негативы и все фотографии, чтобы более не искушать зло и ненароком не навлечь беду ещё на кого-то. Достаточно было трагических смертей двух самых близких друзей, от которых ещё никто не успел опомниться. Игорь невольно чувствовал свою вину за случившееся – ведь это он сделал эти фотографии и выслал друзьям. Не сделай он этого – ничего бы не произошло, и друзья были бы живы. Ольга, как могла, успокаивала его, говоря, что, если Игорь в чем-то и виноват, так только в том, что напился и не брал трубку телефона, в противном случае Олег позвонил бы и ему, назвал имя старухи, и сейчас хоронили бы не двоих, а троих друзей Володи. Вместе с Ольгой они разрезали ножницами все снимки и негативы на мелкие кусочки, вынесли во двор, выкопали под деревом небольшую ямку и там сожгли. Причём, памятуя об уцелевшей во время пожара у Кости фотографии, Игорь на всякий случай полил их из баллончика бензином для зажигалок. Дождавшись, когда все превратится в пепел, они разворошили его палкой, забросали ямку землёй и для пущей уверенности утрамбовали ногами.

Вечером они отправились навестить бедняжку Лену Дятлову (Марина уехала жить к своим родителям, и найти её, чтобы выразить свои соболезнования, не было никакой возможности) Лена в окружении убитых горем родственников сидела в скорбном молчании и либо плакала, либо безмолвно смотрела перед собой, ничего не видя и не понимая Ольга так и не решилась рассказать ей об истинной причине смерти мужа, да и к чему – Олега все равно уже не вернёшь, а говорить ей, что он отчасти сам виноват, осмелившись вторгнуться в запретные сферы, экспериментируя с фотографией мифической старухи, – не хотелось. Пробыв у неё около часа, они вернулись домой.