Ричард Лэймон - Кол

А в этот уик — энд такого не произойдет.

Этот уик — энд пойдет псу под хвост.

«Хорошо, — пытался он себя утешить, — родители Джины — хорошие люди. И у них действительно юбилей. Скорее всего, я прекрасно проведу время, даже если бы я лучше…»

Он услышал звонок в дверь.

Джина откроет сама.

Интересно, вернуться ли ему опять к «Ночному путнику», или же весь день работать над сюжетом о музыкальном ящике.

Назовем роман «Ящик», вдруг осенило его.

И тут он улыбнулся.

Он напечатал: «Ящик. Потрясающее название. Тут есть ореол таинственности. И это слово относится не только к музыкальному ящику, который посылает героя в прошлое, но и к ловушке, к „ящику“, в котором он оказывается. Он заперт в ловушку обстоятельствами. Явного пути назад нет. Это слово относится и к сексу. Пусть один из бандитов обратится к главной героине, как к ящику. „Рыжий ящик“. И, может быть, главный герой — бывший боксер (убил на ринге противника и завязал с драками „в ящике“?) Нет, это не годится. Слишком избито. Но, может, есть еще какие — нибудь „ящики“. Бог с ними».

Он услышал приближающиеся шаги Джины. Она может через плечо прочитать запись, так что он нажал кнопку «вверх» и подождал, пока весь текст не передвинется за верхнюю границу экрана.

Джина постучала и открыла дверь. В руках она держала пакет, прибывший с вечерней почтой, который выглядел уж слишком увесисто для пакета с рукописью.

— Это принесли тебе. Из издательства Чендлер.

Издательство Ларри.

Джина следила, как он распечатывает пакет. Внутри была толстая рукопись, перевязанная резинкой. И записка от редактора:

«Ларри.

Это — копия с редакторскими правками рукописи „Сумасшедшего дома“. Изменения незначительные, так что, я надеюсь, ты будешь доволен.

Мы бы хотели, чтобы ты внес любые поправки, какие сочтешь нужным, и вернул рукопись не позднее 13 октября, если это возможно.

Всего наилучшего.

Сюзанна.»

Ларри скривился.

— Что там? — спросила Джина.

— Это «Сумасшедший дом». Отредактированная копия. Мне надо отослать ее до 13 октября. — Он посмотрел на календарь. — Боже, да это же в следующую среду.

— Немного же тебе дали времени.

— Уж это точно, — проворчал Ларри. — Они держали его почти полтора года, а мне предоставили… шесть дней.

— Что ж, развлекайся, — сказала Джина. Она вышла из комнаты, плотно прикрыв дверь, чтобы табачный дым не шел по всему дому.

Ларри отодвинул стул от стола, сел нога на ногу, водрузил рукопись на колено и развязал ее. Он бросил записку Сюзанны и титульный лист на заваленный бумагами поднос около стула.

И тут у него вырвался стон.

Для «незначительных» изменений на первом листе было что-то слишком много.

Посредине страницы у него был такой абзац:

«Она толкнула дверь. Заперто. Боже, нет! Она обернулась и с трудом подавила стон. Он уже слез со стола для вскрытий, направляясь к ней, его голова качалась и поворачивалась на сломанной шее. В руке у него был скальпель».

Ларри стал расшифровывать исправления. Одни слова были зачеркнуты, другие — добавлены. Абзац был исчиркан вдоль и поперек. Наконец, он разобрал следующее:

«Толкнув дверь, она увидела, что та заперта. Нет! Оглянувшись, она в отчаянии взвизгнула, так как увидела, что труп направляется к ней со скальпелем в руке. Его голова болталась на сломанной шее из стороны в сторону».

— Иисус Христос с клюкой, — простонал Ларри.

Он нашел Джину в спальне, она вынимала одежду из комода и раскладывала ее по чемоданам. Оба чемодана лежали открытыми на кровати.

Он присел на край постели.

— У нас проблема.

— Рукопись?

— Я только что просмотрел ее всю. Роман совершенно испорчен.

— Только не это.

— Да.

«Сумасшедший дом» был его двенадцатым романом, и третьим, который разгромил редактор.

— Он что, так плох?

— Нет, вещь стоящая.

— Тогда почему они так сделали?

— Господи, не знаю. Думаю, мне просто повезло. На этот раз они ухитрились послать мою книгу на редакцию идиотке, возомнившей себя писательницей.

— Или идиоту, — возразила Джина, встав на защиту своего пола.

— Или это вообще «оно».

— А ты не можешь просто написать Сюзанне или позвонить и объяснить ситуацию? Может, они смогут послать чистую копию кому — нибудь еще.

Ларри покачал головой.

— Не думаю, что Сюзанне это понравится. Она просто устроит всем разгон за то, что послали мой роман неграмотной скотине. Кроме того, они уже оплатили эту работу. А сейчас они, наверное, в большой запарке, иначе не дали бы мне всего шесть дней.

— Может, тебе следует позвонить Сюзанне.

— Меньше всего мне хотелось бы заиметь репутацию скандалиста.

— Ты что, собираешься все так оставить?

— Я собираюсь сидеть на заднице с резинкой в одной руке и копией британского издания в другой. Если в Лондоне не стали исправлять мой роман, значит, и исправлять нечего. — Он опустил голову и вздохнул.

Джина подошла к нему. Она погладила его плечи. — Мне очень жаль, дорогой.

— Повезло, как утопленнику. Эта вещь… ее надо отослать в среду, чтобы она ушла на другой день. Если я поеду к твоим предкам, то мне останется всего три дня, чтобы пройтись по всей этой проклятой книге и попытаться… спасти ее.

— Можно взять ее с собой.

— Во всех отношениях это будет неудобно. Может быть, вы с Лейн поедете без меня, — как только он произнес эти слова, то понял, что не хочет оставаться дома. Но и ехать он никак не мог.

— Если я проведу весь уик — энд над рукописью, то к вашему возвращению, возможно, почувствую себя человеком.

— Я полагаю, мы можем договориться по телефону, — сказала Джина, гладя его по голове. — Поедем на той неделе, а не сейчас.

— Нет, не надо. Это их юбилей. Кроме того, вы собрались поехать. Не стоит всем вам страдать из — за одного кретина.

— Ну, если ты в этом уверен, — пробормотала Джина.

— Не вижу ничего другого.

Ларри прошел назад в кабинет. В горле у него стоял комок.

«Ты же не хотел ехать вначале», — напомнил он самому себе.

Но это было до того, как он узнал, что ему придется корпеть над «Сумасшедшим домом».

Он посмотрел на экран.

«Может, есть какие — нибудь еще „ящики“. Бог с ними».

Правильно. Конечно. Может, на той неделе и отыщутся.

Больше ему не работать над деталями «Ящика». Не корпеть над окончанием «Ночного путника».

Следующие дни принадлежат «Сумасшедшему дому», книге, которую он окончил восемнадцать месяцев назад. Книге, уже изданной в Англии, — и все, что там заменили, так это слово «лобовое стекло» на «ветровое стекло» и уточнили название цветов.