Жан Рэ - Город великого страха

«Эбенезер Дув убит».

Эти слова звучали в ушах похоронным звоном, словно доносившимся с высоких башен, утонувших в, ночи и дожде.

Чедберн держал Триггса под руку и тянул за собой; на крыльце ратуши он проворчал:

– Да не дрожите вы так, черт вас подери!

Но Триггс продолжал дрожать, как осиновый лист в бурю. Он немного успокоился, нащупав во внутреннем кармане кастет, подарок любимого Гемфри Баккета.

В глубине коридора, где зловеще выл ветер, на черном бархате тьмы желтел квадрат света.

– Там, – сказал Чедберн, увлекая его за собой. – Там кабинетик Дува. Я разрешал ему работать допоздна.

– Как… как он? – заикаясь, спросил Триггс.

– Ему раскроили череп кочергой. Он умер мгновенно.

Достигнув конца коридора, они оказались в большой круглой зале с витражами в высоких узких окнах; с огромной картины, изображавшей баталию, глядели окровавленные лица агонизирующих и страдающих людей.

– Там! – указал Чедберн.

Триггс очутился перед застекленным закутком, где горела белая фарфоровая лампа с плоским фитилем, освещавшая тело бедняги Дува. На листе веленевой бумаги лежала, словно защищая его, красивая, цвета слоновой кости, рука мертвеца.

Триггс отвел глаза от ужасной глубокой раны и непроизвольно залюбовался каллиграфическими строчками, последними, которые начертала в жизни длань Эбенезера Дува, его единственного друга в Ингершаме. Он машинально прочел их и покраснел.

– Лихо… не правда ли? – ухмыльнулся мэр. – Кто бы мог думать, что наш бедный лукавец тайно переводит сонеты Аретино? Но оставим это, инспектор. Что вы думаете о столь ужасном деле?

– Что? – переспросил Триггс, вздрогнув, будто его пробудили от глубокого сна. – Я думаю… Что я должен думать? Кто мог совершить столь подлый поступок? Бедняга Дув! Следует предупредить полицию!

– Мне кажется, вы ее и представляете! – рявкнул Чедберн.

Триггс запротестовал:

– Нет, я не полицейский, вернее, уже не полицейский. Более того, я не в состоянии вести следствие по этому делу. Следует предупредить Скотленд-Ярд. Это единственное, что я могу посоветовать.

– Стоп! – Чедберн взял Триггса за плечо. – Стоп, Триггс! Представим себе, что мы на острове и помощи нам ждать неоткуда. Из-за глупого презрения к прогрессу, о котором я сейчас искренне сожалею, у нас нет ни телеграфа, ни быстрых средств передвижения. Курьер, посланный в дождливую ночь, прибудет в Лондон на заре, но курьера еще следует отыскать. А я, запомните это, хочу изловить сие гнусное создание, совершившее подлое преступление, до наступления дня!

– А как вам это удастся? – воскликнул Триггс.

– Странный вопрос для полицейского, – ухмыльнулся мэр, Но это не имеет значения – нас будет двое, ибо я прошу вашей помощи. Как вы объясните это?

Мэр указал пальцем на белые линии, начертанные на полу и выделявшиеся в свете лампы.

– Уф… – пробормотал Триггс. – Мне кажется, да, я уверен, это пентаграмма.

– Великое оружие магов. Вы смыслите в оккультных науках, мистер Триггс?

– Нет, но эта фигура и ее смысл мне знакомы. Она служит, чтобы отгонять… привидения.

– Либо пленять их. Убежден, Триггс, наш друг Дув решил сыграть злую шутку с привидением ратуши и заманить его в ловушку.

– Привидение ратуши, – повторил Триггс. – Он мне о нем однажды говорил.

– Выть может, он вам сказал также, что сей настырный призрак весьма реален; у меня есть собственные мысли на его счет. Смейтесь, если хотите, Триггс, но подождите зари. Этой ночью я буду действовать и заявляю вам без обиняков, что призрак отомстил за расставленную ловушку.

– И убил мистера Дува?

– Почему бы и нет?

– Что вы собираетесь делать? – спросил Триггс, растеряв последние силы и мысли.

– Покончить с привидением! Если завтра ваши друзья из Скотленд-Ярда решат работать по-своему. Бог им в помощь, но сегодня ночью я беру дело в свои руки. Следуйте за мной в мой кабинет.

Триггс был сломлен. Он бросил на труп мистера Дува последний взгляд, в котором смешались ужас и отчаяние, и покорно последовал за мэром.

Просторный кабинет, куда он вошел, напоминал своей строгой обстановкой исповедальню. Единственный семисвечник с горящими свечами безуспешно боролся с окружающим мраком.

И мрак происходил не только от ночной тьмы, но и от общей атмосферы и самих вещей, стоявших в кабинете, – бледно-серых обоев, плотных штор на оконных витражах, панелей из красного дуба. Мрак таился между двумя громадными кожаными креслами, плотным туманом накрывал стол, беззвучно изливался из огромного зеркала, в котором дрожал отблеск семи свечей.

– Триггс, – заявил Чедберн, – заприте двери на тройной оборот ключа и задвиньте засов. Потом тщательно осмотрите комнату. Убедитесь, что здесь нет тайных ходов – даю вам слово; их нет. Затем проверьте, не прячется ли кто за шторами, осмотрите запоры окон.

Сигма подчинился, даже не спросив, чем вызвано данное распоряжение. Осмотр занял некоторое время, и Триггс успокоился, собравшись с мыслями и избавившись от лихорадочного состояния.

Несмотря на ледяной взгляд Чедберна, восседавшего в своем кресле, он даже заглянул под стол и передвинул тяжелое пресс-папье из нейзильбера; прижимавшее пачку чистых листов.

– Камин перекрывается железной заслонкой во избежание сквозняков, – разъяснил мэр. – Там тоже нет выхода. Вы понимаете, к чему я клоню?

– Хм, да… то есть более или менее, – проворчал Триггс.

– Сюда никто не может проникнуть, если только этот кто-то не пройдет сквозь дверь из крепкого дуба, или окна, закрытые тяжелыми ставнями, или стены немалой толщины.

– Конечно!

– И, однако, – продолжал мэр, понизив голос, – я кое-кого жду, и этот кто-то, которому наплевать на подобные преграды, есть убийца Дува.

– Призрак! – с ужасом вскрикнул Триггс.

– Он самый, Триггс, – рявкнул Чедберн, – и я его схвачу! Гляньте себе под ноги!

Детектив увидел белые линии, разбегающиеся по паркету и исчезающие в темноте.

– Магическая пентаграмма!

– Она самая… Думаю, окажусь счастливее покойного бедняги Дува и поймаю в нее преступное привидение.

– Если оно не прикончит нас, – машинально возразил Триггс.

– Если оно не прикончит нас, – эхом отозвался Чедберн.

С тяжелым вздохом Триггс рухнул в другое кресло; некоторое время он думал, что его втянули в какой-то шарлатанский спектакль и вскоре бывшие коллеги будут до упаду смеяться над ним, но постепенно атмосфера начала действовать на него, и он принялся ждать привидение.

– Почему мы должны ожидать молча, Триггс, – тихо произнес Чедберн. – Жалко, у меня здесь нет ни портвейна, ни виски; можете курить свою трубку, если она с вами. И поболтаем, если вы не против.