Юрий Кургузов - Луна - Солнце мертвых

Мы остались одни, и инспектор вновь опустился в глубокое кресло, ни на секунду не переставая буравить меня своими маленькими глазками.

— Итак, сударь, — проговорил наконец он, видимо, вволю наупражнявшись в гипнотизме, — вы, значит, утверждаете, что никакой женщины не было и вы просто придумали ее, чтобы подшутить над господином графом?

— Вот именно, — грустно кивнул я, — утверждаю. Еще как утверждаю, дорогой господин инспектор.

— И готовы поклясться на библии? — последовал его стремительный укол.

Я потупился.

— Увы, пока только на коране. Мои алкогольные бредни ведь не являются еще, насколько понимаю, уликами в деле об убийстве дворецкого?

— Ну ладно… — довольно недружелюбно процедил он, а я вдруг подумал, что было бы неплохо попробовать хоть ненадолго забрать инициативу в свои руки, поскольку до сих пор наш диалог носил, по-моему, чересчур односторонний и неравноправный характер.

— Уважаемый господин инспектор, — торжественно произнес я, и он удивленно вытаращил свои холодные рыбьи глаза. — Уважаемый господин инспектор, — повторил я еще более проникновенно, — простите мне мою дерзость, но не могли бы вы просветить жалкого дилетанта, каким же все-таки образом был убит бедняга дворецкий?

Инспектор насупился, ожидая подвоха, но я смотрел на него так прямо и честно, что он в конце концов не выдержал моего открытого, простодушного взгляда, отвернулся и угрюмо буркнул:

— Точно еще не знаю; могу пока лишь предположить, что кому-то очень хочется направить следствие по ложному пути.

— В каком это смысле? — удивился я.

Суровые морщины на узком лбу полицейского немного разгладились, и продолжил он уже более дружественно:

— Понимаете, сударь, в уголовном мире существует бессчетное количество способов лишить человека жизни, и полный прейскурант здесь далеко не ограничивается традиционным набором применяемых преступниками средств — я имею в виду ножи, кастеты, самое разнообразное огнестрельное оружие, взрывные устройства, ну и прочее.

— То есть, вы хотите сказать, что старик был отправлен на тот свет каким-то редким, но специально предназначенным для убийств приспособлением?

— Совершенно верно.

— И каким же?

Инспектор замялся — возможно, прямой ответ на мой прямой вопрос являл бы собой разглашение некой служебной тайны. На его худом, в обычное время не слишком выразительном лице отразилась определенного рода внутренняя борьба, и наконец он снова заговорил:

— Этот случай, должен заметить, весьма нетипичен, почти уникален. Однако, порывшись в наших архивах, я обнаружил дело двадцатилетней давности, в следственных материалах которого говорилось о преступлении, совершенном очень любопытным, как вы только что изволили выразиться, приспособлением — устройством типа клещей, зажимная часть которых была искусно выполнена в форме собачьих или волчьих челюстей. Преступник сперва оглушил жертву, а затем сдавил ей горло этими "клещами" и не отпускал, пока несчастный не умер. Как по-вашему, такая рабочая версия подходит для объяснения смерти дворецкого хотя бы в качестве первоначальной гипотезы?

— А по-вашему?

Клянусь, я вовсе не собирался ёрничать, но инспектору, видимо, послышалась в моих словах издевка, и он мгновенно вспыхнул как порох.

— Что вы хотите этим сказать? — рявкнул он.

Я пожал плечами:

— Ровным счетом ничего, успокойтесь. Меня интересует лишь, какими еще экзотическими приспособлениями вы сможете объяснить отсутствие следов борьбы в спальне, кровавых пятен на полу и прочие нестыковки.

Полицейский сердито засопел, но я был неумолим, возможно даже нагл:

— И наконец главное. Известно, что двигало человеком, совершившим двадцать лет назад то изощренное убийство, о котором вы говорили?

— Да. — Инспектор воинственно выпятил сперва нижнюю, а потом и верхнюю челюсть. — Да, известно. Спасающийся от долговой тюрьмы повеса-племянник отправил таким образом на тот свет богатого, но страшно скупого и чересчур зажившегося на этом свете дядюшку, единственным наследником которого, к несчастью, являлся. Юный негодяй не пожалел последних денег, и по его заказу один слесарь с золотыми руками и сомнительной репутацией изготовил…

— Короче, главным мотивом того убийства были деньги, — перебил я. — Так, господин инспектор?

— Так, — кивнул он, — большие деньги.

— А раз так… Послушайте, что же двигало преступником в нашем случае? Почему несчастного старика убили столь же зверским способом, как и того бедного богатого дядюшку?

Инспектор нервно потер острый подбородок.

— Не знаю.

— Навряд ли у дворецкого водились деньги, — продолжал я. — По крайней мере, в таком количестве, что из-за этогo стоило бы пойти на убийство.

— Но может быть, месть… — пробормотал полицейский.

Я только в очередной раз пожал плечами — он сам не верил в то, что говорил, хотя если все, что поведала мне Лорелея об оборотнях, — правда, инспектор действительно был сейчас в шаге от истины… И вдруг я почувствовал, что мне н у ж н о, просто необходимо как можно скорее кончать этот бессмысленный, идиотский разговор. Ведь если я верю Лорелее — а признаться, сам еще не знал, верю ли или нет, — то мне и так уже известно в с ё; другой вопрос — что теперь делать? Но даже если я и не верю ей, то все равно нет абсолютно никакого смысла посвящать инспектора в содержание последней нашей беседы — тем более сейчас, когда я с таким трудом вроде бы почти убедил его в том, что загадочной женщины, о которой рассказывал граф, просто не существует в природе.

Но все-таки, верю или не верю?.. Вопрос этот точно раскаленной иглой кольнул меня вдруг в самое сердце. Ведь если Лорелея говорила правду, значит, я каждый день сажусь за стол рядом с кошмарным чудовищем, веду с ним более-менее светские разговоры и даже порой любезничаю в меру своего настроения и воспитания…

Бр-р!.. Я невольно передернул плечами, но это, к счастью, осталось не замеченным моим собеседником, всецело поглощенным в данный момент процессом откусывания кончика у графской сигары.

— С вашего позволения, — пробормотал полицейский, но я лишь рассеянно кивнул, потому что вспомнил вдруг слова Лорелеи о том, что Карл — не один…

Я невольно закрыл глаза, и тут мне почудилось, что из каждого угла гостиной, из-за каждой складки портьер на меня таращатся ужасные звериные рожи с длинными кривыми клыками, а в бездонном черном зеве камина так вообще прячется целый легион упырей и ведьм.

Испуганно открыв глаза, я вскочил с кресла.

— Что с вами? — Инспектор раскурил уже свою сигару и теперь удивленно смотрел на меня.