Крис Картер - Розыгрыш. Файл №220

Белый пушистый Коммодор, маленькая осиротевшая собачка маленького мертвого управляющего, робко вышел из тени на свет. Крутя хвостом, он нерешительно, шажок за шажком, подобрался к ногам Молдера и встал, искательно заглядывая ему в глаза и тихонько поскуливая.

Молдер опустил пистолет.

— Тоскливо, да? — сипло спросил он. — Или просто есть хочешь? Проголодался совсем?

— Я спячу, — после долгой паузы сказала Скалли. — Честное слово, я сегодня спячу.

И тут издалека, с территории мотеля, раздался в мертвой тишине ночи отчаянный гортанный визг. Атакующий. Победоносный. Потом невнятный басовитый возглас. И снова визг.

И снова — бег.

Они уже были на полпути, когда визг, из триумфального напоследок сделавшись истошным, захлебнулся и снова наступила ничем не тревожимая тишина.

— Это там, — задыхаясь, отрывисто бросил Молдер, когда они миновали ворота мотеля и оказались у разветвления дорожек.

— Это БЫЛО там, — задыхаясь, зачем-то поправила Скалли.

Там, где, насколько можно судить, это было, прямо на земле неподвижно лежал, отблескивая глянцевитой кожей в лучах близкого фонаря, громадный полуголый человек.

— Загадкин, — прошептала Скалли.

Еще труп — и я подам в отставку, думал Молдер. Хватит. Это невозможно. Неужели и этот мертв, думала Скалли. Неужели и этот? Пока мы ловили Коммодора…

Загадкин был жив. В каком-то блаженном расслаблении он лежал на спине, неподвижными глазами уставясь в черное небо, и мечтательно улыбался. Вероятно, каким-то своим грезам — которых, вероятно, ни понять, ни даже представить себе не смог бы ни один нормальный человек.

Молдер присел рядом с ним на корточки.

— Вы не видели тут… — с полной безнадежностью в голосе начал он и осекся. Загадкин даже глазом не повел. — Тут такого… — Молдер беспомощно повел рукой. — Такого… Не видели?

Загадкин молчал и не шевелился. Ему было хорошо. И ему ни до чего не было дела.

Потом он почесал живот.

Молдер встал.

— Идем дальше, — сказал он.

— Идем дальше, — ответила Скалли. Они ничего и никого не нашли.

На рассвете к ним присоединилось пять человек шерифа. В течение нескольких часов они прочесывали территорию мотеля, потом прилегающие улицы, сквер Рузвельта, овраг, сады…

Ничего.

Мотель «Мост через залив»

10 октября, 14.45

— Наверное, — сказал шериф с улыбкой, — это все-таки был не близнец.

Скалли вздохнула, глядя вдаль. Вдали, от горизонта до горизонта облитый ослепительным солнцем, безмятежно блестел океан. Ветер трепал кроны пальм.

— Наверное, — сказал шериф, — это все-таки была фиджийская русалка. Прыгнула в речку и уплыла обратно на Фиджи.

— Теперь ты понимаешь, как я себя чувствую почти всегда, — тихо сказал Молдер и пошел прочь.

— В таком случае, где близнец? — спросила Скалли.

— Отвалился, — запросто предположил шериф. — Знаете, как зажившие болячки отваливаются. И Лэйни его где-нибудь похоронил. Как я картошку. Только вот вас рядом не случилось, чтоб могилу расковырять.

Он дружелюбно засмеялся, потом, утешая и подбадривая, тронул Скалли за локоть — и тоже пошел по своим делам.

— Черт! — раздалось неподалеку. — Что ты сегодня квелый такой? Все из рук валится. Грузи!

Скалли обернулась.

Возле маленького жучка-«фольксвагена», на крыше которого громоздились чемоданы, корзины, какие-то алебарды и, похоже, чуть ли не пыточные устройства, суетился доктор Лоб. На земле перед ним, по-прежнему в какой-то блаженной прострации, сидел Загадкин со здоровенным тазом под мышкой; доктор Мой Лоб — Все Пули Стоп свирепо размахивал и тряс у него руками перед носом, выговаривая за что-то — а Загадкин лишь моргал, прятал глаза и время от времени делал губы трубочкой, никак, видимо, не желая выходить из своей нирваны. Доктор, похоже, отчаялся; во всяком случае, он умолк, отобрал у Загадкина таз и принялся сам пристраивать его к титанической горе багажа на крыше. И ведь пристроил. И принялся обвязывать гору мощной веревкой. Захар же, как только доктор перестал на него орать, поднялся, открыл дверцу машины и развалился слева от места водителя. Скалли пошла к ним.

— Уезжаете? — спросила она. Доктор Лоб обернулся.

— Еще бы! Пока эта нечисть на свободе…

— Его искали десять часов. Он не мог выжить в одиночку так долго.

— Ну, может, он обратно в Лэйни заполз? А потом опять оттуда кэ-ак прыгнет!

Скалли отрицательно покачала головой.

— Мистер Лэйни умер незадолго до полудня. Даже если близнец жив, ему некуда вернуться, он обречен. Но — вряд ли он жив.

Загадкин расслабленно выставил голову в открытое окошко и, жмурясь, стал прислушиваться.

— Захар! — гаркнул доктор Лоб, и Загадкин вздрогнул. — Втяни башку! А то я тебе ее веревкой прихвачу.

Загадкин всепрощающе улыбнулся и убрал голову.

— И с чего он умер? — полюбопытствовал, почесывая бороденку, доктор Лоб. — Кровотечения не было же!

— Вскрытие показало застарелый цирроз печени, — сказала Скалли. — В заключении его и указали как причину.

— Да, — покивал доктор Лоб с пониманием. — Надо полагать, у старины Лэйни никогда не было проблем, с кем раздавить бутылочку. Спаивал младшенького год за годом!

— Анатомические отклонения уникальны, — проговорила Скалли, поправляя растрепавшиеся от ветра волосы. — Снимки пищевода и трахеи показали, что это практически разделяющиеся трубопроводы. Никогда не видела ничего подобного.

— И не увидите, — заверил ее доктор Лоб, ловко затягивая на веревке сложный узел, а потом снова принялся прохлесты-вать багаж крепежными петлями. — В двадцать первом веке генная инженерия и всякие такие штучки не только устранят сиамских близнецов, людей-крокодилов и прочие крутые отклонения. Вам придется долго путешествовать, чтобы найти человека с неправильным прикусом или нетипичными скулами. Все будут такими, как он! — и доктор Лоб мимоходом ткнул большим пальцем руки себе за спину, туда, где в грустной задумчивости, сложив руки на груди, словно памятник самому себе стоял на ступеньках трейлера Молдер. Он уже успел переодеться, и галстук снова подходил к его пиджаку, пиджак — к плащу, а плащ — к туфлям и к цвету глаз.

— Вы только представьте себе: всю жизнь простоять так, как он! Ведь ужас! А если так будут стоять все? Все семь миллиардов, а? То-то, — доктор Лоб завязал последний узел и, отряхнув ладони одна о другую, опустил руки. Теперь он повернулся к Скалли и смотрел прямо на нее, а над его нечесаной, нелепой головой нависала длинная алебарда; то ли настоящая, то ли подлинная ее подделка. Казалось, еще мгновение — и отрубленная голова покатится в голых плеч. — Только такие извращенцы, как Захар или я, еще напоминают людям…