Светлана Полякова - Служители зла

— Я живу здесь…

Женщина сделала к нему еще один шаг.

— А… как вас зовут?

Она вздрогнула. Отступила к стене. И вдруг ее красота стала отвратительной расплывающейся маской. Она что-то зло зашипела — Павлику стало страшно, ведь он опять сказал что-то не так. Невежливо. Во всяком случае, этой женщине очень не понравилось что-то в его вопросе. Наверное, ее нельзя спрашивать об имени, решил он.

Страх ворвался в его сознание, когда она начала таять в воздухе. Только теперь он вдруг понял, что это — монстр из его страшилок, а может быть, кто-то куда страшнее этих глупеньких монстриков.

Он закричал. Закричал так, как только мог закричать:

— Душка! Помоги!

Где-то рядом хлопнула дверь. Послышались быстрые шаги. Душка стояла на пороге его комнаты, в своей длинной белой рубашке сама напоминая привидение. Однако лицо ее выражало решимость, а в руке сиял медальон, подаренный ей бабушкой.

— Что случилось?

Она подошла к мальчику и, без лишних слов поняв, что он перепуган, присела рядом, прижимая его головенку к своей груди.

— Тебя что-то испугало?

— Да, — признался мальчик и уже начал рассказывать о странной черной женщине, как вдруг почувствовал, что кто-то запрещает ему делиться этим с Душкой, потому что, если Душка узнает, ее убьют, как Мишу, или сделают еще что похуже, поэтому он указал рукой на шкаф и пробормотал: — Там кто-то был…

Душка храбро прошлепала босыми ногами к шкафу и открыла дверцу.

— Никого, глупыш. Зря ты так боялся.

Он кивнул, облизнув пересохшие губы. Душка уже собралась уходить, но, взглянув в его умоляющие перепуганные глаза, передумала и сказала:

— Знаешь что? Мне тоже страшно одной. Поэтому я останусь здесь, ладно?

Он кивнул с видимым облегчением. Она забралась в его кровать и обняла его покрепче.

Через какое-то время он заснул снова. А еще немного погодя и уставшая от мыслей и опасений Душка сдалась на милость сну, попросив его только о милосердии.

— Не посылай мне кошмаров, — попросила она. — Я их терпеть не могу…

За окном тихо завывал ветер. Луна, белая, как блин, висела в небесах. Где-то очень далеко в чаще леса ухнула сова, предсказывая непогоду.

В Старой Пустоши воцарилась тишина.

— И где же мне ее искать-то?

Игорь недоуменно посмотрел на свои пальцы, как если бы его собственная рука решила настолько обнаглеть, что начала болтать без умолку и собиралась сообщить, куда переехала его Рита.

«Конечно, я перед тобой виноват», — думал Игорь, мысленно представляя себе Ритину улыбку, колечки ее темных волос, собранных в пучок на затылке, и стараясь понять, почему же тогда он решил ее оставить? Ведь она была и красивая, и умная, и…

— Ладно, — произнес он вслух, на сей раз обращаясь к огромной луне, смотрящей на него свысока. — Все-таки мне надо узнать, куда мне надлежит отправиться в поисках спасения?

Мимо него прошел невесть откуда явившийся в столь поздний час подросток с огромным сенбернаром. Игорь хотел уже отправить странную парочку домой — в конце концов, время уже позднее, не для лирических прогулок, — но подросток вдруг произнес странную фразу.

Так, обронил мимоходом.

Сначала Игорю послышалось «Спасите душу».

«Спасибо за совет, но я и так решил заняться этим на досуге», — хотел он ответить нахальному мальчишке, идущему вдаль совершенно неподобающей для смертного легкой походкой.

Мальчик приостановился, снова обернулся и опять повторил странную фразу.

Теперь Игорь ее услышал.

Старая Пустошь.

Вот что он сказал, этот странный паренек с собакой, которая смотрит чересчур умными и печальными глазами.

И еще Игорь вспомнил, что сексуально озабоченная девица тоже вещала что-то про Глухую Ветошь.

— Ну что ж, — сообщил луне повеселевший Игорь. — Старая Пустошь так Старая Пустошь. Попробуем там поискать Риту.

Часть вторая

НЕЗВАНЫЕ ГОСТИ

Дитя, боящееся тьмы,

Иль зрелый муж, прозренья

света избегая,

Кто большего достоин

сожаленья?

Глава 4

Утро в Старой Пустоши поразило Анну размеренностью и спокойствием.

Она проснулась в полной тишине и даже долгое время не могла сообразить, где находится.

Будильник был единственным напоминанием о прежней жизни. Он трезвонил, пытаясь заставить проснуться весь дом, — весело и настойчиво.

Анна поднялась с кровати, пытаясь найти ногами шлепанцы.

«Мы уже целую неделю в Старой Пустоши, — напомнила она себе. — И хотя многое тут меня удивляет, я начинаю привыкать. Человек ведь привыкает ко всему, не так ли?»

За эту неделю Анна устроилась на работу в местную больницу и сделала первое открытие.

В городе никто особенно не болеет. Несмотря на то что основной процент населения составляют люди старше сорока лет, они на удивление здоровы. Больше всего Анну удивлял цвет их лиц — настолько розовый, что иногда Анне хотелось заставить их хоть немного побледнеть, чтобы местные аборигены стали выглядеть более-менее нормальными.

Если такой ненормально здоровый цвет лица и непременные улыбки, будто приклеенные к лицам намертво, можно было отнести на счет необыкновенного воздуха, чистого и прозрачного, то второе открытие, сделанное Анной, обескуражило ее.

В Старой Пустоши было очень мало детей. А моложе трех лет вообще никого не было. В то же время Анна нередко находила в больнице забытые кем-то погремушки, а однажды ей даже встретились памперсы. Памперсы были почти новенькие, так что подозревать их в принадлежности детям более старшего возраста было глупо.

Третье открытие Анне тоже не понравилось — за всю неделю, пока они здесь были, в Старую Пустошь НИКТО НЕ ПРИЕХАЛ! Более того, никто отсюда и не уезжал. Даже на один день.

Когда же Кирилл попытался намекнуть Ариадне, что им хотелось бы съездить в город, навестить мать, та немного странно улыбнулась и сказала, что всю неделю она очень занята, а кроме нее, никто до автобусной станции подвезти не может. Возможно, в конце следующей недели она что-нибудь придумает…

Вообще Анна находила Ариадну единственным нормальным человеком в Старой Пустоши. Ее сослуживцы напоминали живых манекенов — передвигаясь по больнице, они продолжали хранить на лицах свои непроницаемые улыбки и на Аннины вопросы только вежливо отвечали односложными «да-нет», стараясь избегать более откровенных и полных разговоров. Хотя и Ариадна ей не нравилась, потому что она подозревала, что Кирилл слишком увлечен этой белокурой девицей с внешностью Боттичеллиевой Венеры.