Грэхэм Мастертон - Джинн

Маджори Грейвс, одетая в траурное платье и шляпу с черной вуалью, вышла из последнего лимузина. Это была маленькая пятидесятилетняя женщина с крупным клювовидным носом и темными, близко посаженными глазами. Она напоминала мне креветку, а креветки всегда напоминали ее, поэтому я ел их редко. Все-таки некрасиво пожирать близких, даже в вареном виде.

— Привет Гарри, — измученно произнесла она, взяв своими клешнями в черных· перчатках мои руки и взглянув на меня маленькими глазами. Что-то непохоже было по ее виду, чтобы она плакала.

Я кивнул и улыбнулся.

— Это была очень величественная церемония, — сказал я. — Самая величественная…

Она улыбнулась в ответ и посмотрела рассеянным взором куда-то в сторону, как будто думала о чем-то отвлеченном.

— Да, — проронила она. — Полагаю, так и есть.

Мы еще постояли немного, держась за руки, словно собирались потанцевать. В это время какой-то тип решил нас запечатлеть в таком виде на фотографии и щелкнул камерой. Затем Маджори еще раз выдавила улыбку и направилась к остальным гостям, прибывшим на похоронную церемонию. Собралось около тридцати человек, из которых я почти никого не знал и надеялся, что меня им представят. Присутствовало несколько престарелых леди, весьма респектабельного вида мужчин и лишь одна симпатичная молодая девушка. Ее пухленькие красные губки и большие зеленые глаза наводили на мысль, что с ней неплохо бы познакомиться поближе. Чтобы побеседовать, конечно.

Маджори Грейвс провела нас в дом. Внутри он выглядел не лучше, чем снаружи. Обои отсырели от времени и влажного климата, ковры были стерты до серой основы. Квадратная прихожая, пол которой был выложен черным и бельм кафелем, вела в самую большую комнату дома, очень длинную, с высокими окнами, обращенными к морю. Помнится, когда-то эта комната была уставлена дорогой старинной мебелью, кругом радовали глаз цветы и декоративные растения, а теперь тут стояла лишь пара обтянутых ситцем диванов, которые разумней выкинуть, чем держать дома, да несколько жестких маленьких кресел. Даже рисованные маслом замечательные картины исчезли со стен, о них напоминали лишь темные прямоугольные отметины.

Компаньонка Маджори, рассеянная женщина средних лет с выпирающими вперед зубами, приготовила несколько маленьких пирожных с вишенками, которые подала на стол вместе с тремя бутылками шерри.

— Что мертвый, что живой! — чуть слышно пробормотал один из мужчин. — Такой же проклятый скряга!

— Джордж! — с упреком проговорила его жена.

— Да, — упрямо повторил Джордж, который мне сразу же не понравился, -,этот тип был настолько скуп, — что фаршировал индейки для гостей газетами..

В другом углу какая-то парочка обсуждала нынешнее состояние дома. Шепотом.

— Должно быть, он растратился до последнего цента, сказала решительного вида женщина с имбирными волосами. В жизни не видела жилища паршивее!

— А я-то думал, что он миллионер, — посопел презрительным тоном ее лысый и брюхастый муж. — Надо же так ошибиться!

Сама Маджори пыталась завязать разговор с высоким, мрачного вида мужчиной, который, заявив, что от этого шерри его вот-вот вырвет, налил в чашку воды и жадно выпил.

Какими бы жалкими эти похороны ни были, для меня это единственная возможность врываться из привычных будней. Я работал в Нью-Йорке, в дурацкой конторе на Десятой авеню, и когда получил известие о смерти своего крестного отца, то был несказанно рад. выбраться из шумного города и поехать на мыс. У меня обычно нет ни денег, ни предлога для отгула, а тут на тебе — такая возможность!

Я не то чтобы не любил своего крестного, Макса Грейвса.

По правде, я не испытывал к нему вообще никаких чувств, так как не видел ни Макса, ни Маджори уже много лет. В те дни, когда меня ребенком родители брали с собой в Зимний Порт, Макс был радушным и разговорчивым хозяином, но с годами он становился все угрюмее и мрачнее, а его маразм донимал окружающих со — страшной СИЛОЙ.· В конце концов я прекратил свои некогда приятные поездки в Зимний Порт. Конечно, я посылал рождественские открытки и маленькие подарки ко дню рождения, но держался подальше от Грейвса. Нет ничего веселого в общении со старым сварливым маразматиком…

Теперь же у меня были свои причины радоваться этому маленькому отпуску. Одна из них заключалась в том, что у меня"' окончательно испортились долгие отношения с одной маленькой блондинкой по имени Элисон. Какое-то время мы любили друг друга, а потом пошли сплошные ссоры и споры. В один прекрасный день я зашел в свой любимый бар пропустить пару стаканчиков и увидел, как ее обнимает какой-то полупьяный жизнерадостный придурок. Это было началом конца.

Другая причина заключалась во мне самом. В то время Я переживал некий творческий кризис в работе. Моя деятельность — нечто труднообъяснимое, особенно если учесть, что с некоторых пор я перестал ей соответствовать. Ведь если вы встретите солидного лысеющего тридцатитрехлетнего мужчину с большим носом и слегка косящими глазами, вряд ли вы подумаете, что это — ясновидец.

Поначалу я давал объявления в газеты, но вскоре забросил это дело. Затем попробовал некоторые другие работы водил, например, немецких туристов вокруг Манхэттена, даже выгуливал собак. В конце концов я нашел прибыльное дельце: гадать для старых леди, у которых куча денег. Я постарался превратить свою хибару в подобие чародейского притона пурпурная драпировка, куча журналов в роскошных обложках — и стал помещать ежедневные объявления в «Нью-Йорк пост». Дело пошло в гору, я наловчился давать возбуждающие, но весьма двусмысленные уверения, приобрел сноровку, внушая старым леди мысли о том, что они всегда желанны и любимы. Я зарабатывал достаточно, мог платить за квартиру и сводить концы с концами. Однако не так много, чтобы позволять себе длительные отпуска.

К сожалению, духовный мир начал меня мало-помалу разочаровывать. Хотя иногда мне и казалось, что там, по ту сторону жизни, действительно есть что-то этакое, я все чаще задумывался о том, что все это полнейший бред, а мой бесконечный обман вскоре будет раскрыт. Последние месяцы я чувствовал, как оккультное дарование покидает меня. Это другая причина, почему я пришел на похороны Макса. Может, хоть это мероприятие вдохнет в меня силы, необходимые для работы? А может, и нет. Как бы то ни было,. но даже это тягостное событие было разнообразием в моей чертовски унылой жизни..

Я решил перебраться на другой конец комнаты и познакомиться с молодой девушкой с красными губами. Вблизи она оказалась старше, но выглядела все же весьма и весьма привлекательной. Она было невысокого роста, но грудь ее была более чем щедрой, а взгляд — с той особой лисьей хитринкой, что напоминал мне Софи Лорен.