Татьяна Михайлова - Особый отдел

Ознакомительный фрагмент

– Эй, ты что делаешь?! Куда собрался? А ну, стоять! Стоять, я стрелять буду! – в два голоса орали за его спиной начальник караула и его помощник, оба одновременно прицелились, но опоздали. «Они хотят помешать тебе. Убей их» – и человек не просто повиновался чьему-то приказу, он сам решил, что надо сейчас делать. Часовой повернулся и медленно, очень медленно потянул с плеча автомат и, не целясь, от живота дал по преследователям короткую очередь. Люди упали, один умер сразу, другой – начальник караула – был еще жив. Часовой подошел к нему, посмотрел в искривленное от боли лицо, окровавленные, прижатые к груди руки и ударом приклада по голове добил человека. Потом также неторопливо подобрал брошенное оружие, развернулся и побежал через восемь полос, отделявших наполненный нежитью город от мира людей. Патроны следовало экономить, да и подобранное оружие пригодится – он найдет им применение позже. О своей семье человек больше не вспоминал – впереди его ждали дела поважнее.

Уже перед самым рассветом рядом с кольцевой дорогой в оперативном штабе, располагавшемся в здании бывшего сетевого гипермаркета, зазвонил телефон. Дежурный несколько секунд смотрел на стоящие перед ним аппараты, прогоняя остатки тяжелой дремоты, затем схватил нужную трубку:

– Помощник… – начал, было, он представляться по положенной форме, но его тут же бесцеремонно перебили:

– У нас забрали еще одного – пересечение кольца и Дмитровки! Ушел с оружием, убиты двое – начальник караула и его помощник, – кричала трубка, – как понял?

– Да, вас понял, все записал. Я доложу. – Дежурный положил трубку, посмотрел на часы – скоро шесть. Потом проглядел свои сделанные за ночь записи и понял, что начальник штаба снова будет в бешенстве – за ночь из охраны периметра в город дезертировали шестнадцать человек. Если прибавить сюда одиннадцать вчерашних и еще почти тридцать человек на прошлой неделе… Получается, что за последний неполный месяц охранявшие границы города войска потеряли больше пятидесяти человек, и это притом, что боевые действия не велись! А если посчитать еще и тех, кого убили перебежчики, прибавить сюда количество украденного ими оружия и патронов… Дежурный вздрогнул, остатки сна как рукой сняло. «Да что же там делается?! Куда их несет, почему?» – вопросов, как всегда было больше, чем ответов. Но, в самом деле – что заставляет обычного, еще вчера добросовестно несшего службу солдата стрелять в голову своему сослуживцу и, прихватив свое и чужое оружие, бежать в разрушенный, полный призраков город? Да ни один здравомыслящий человек ни за какие коврижки не согласится даже подойти к той стороне дороги, с которой, говорят, еще можно разглядеть то, что осталось от домов. А о том, чтобы просто пройти немного вглубь города, страшно даже подумать! Сколько профессионалов, прошедших не одну «горячую точку» людей, сгинуло в руинах в самом начале, тогда, прошлой осенью. Никто из ушедших в первые часы и дни после катастрофы в город на поиски живых, для выяснения обстановки и причин случившегося, не вернулся назад. Город поглотил их, похоронил в своих недрах, и теперь требовал все новых и новых жертв. И получал их регулярно, но как он это делал – понять не мог никто. Первый случай дезертирства произошел в самом конце февраля, затем неделю или две все было спокойно. Но как только растаяли последние сугробы этой страшной зимы, люди начали «уходить» в город ежедневно и еженощно. Их количество постоянно росло, а сегодняшняя ночь поставила очередной «рекорд».

Дежурный прислушался – с улицы послышался звук подъехавшей машины, голоса людей, по ступеням загрохотали шаги. «Приехал! Сейчас начнется!» – дежурный вскочил со стула, приготовился вытянуться по стойке «Смирно», встречая начальство. Заместитель руководителя оперативного штаба, пригнув в дверях голову, вошел в помещение, снял головной убор и обнажил сияющую лысину. Сопровождавшие его люди разместились вдоль стен сразу ставшего тесным помещения. Полковник уселся на место дежурного – за стол с телефоном.

– Давай, – махнул рукой полковник, прервав цепочку ритуальных приветственных слов, – что там у тебя?

Дежурный послушно принялся докладывать обо всем, произошедшем по всему периметру города за ночь, иногда подглядывая в свои записи, чтобы не перепутать названия улиц и шоссе. К концу доклада лысина полковника уже не сияла – она покрылась пятнами разной степени багровости, было заметно, что ее обладатель сдерживается из последних сил. Его свита затихла в предчувствии бури. И не ошиблась – как только дежурный закончил доклад, полковник внимательно посмотрел на каждого из присутствующих и тихим, подозрительно спокойным голосом осведомился у притихшей свиты:

– Хоть кто-нибудь может мне объяснить, как они это делают?! И, главное, – почему?!

Ответа не последовало – никто из подчиненных полковника не мог сделать даже предположения о причинах, побуждавших людей расстреливать сослуживцев и бежать в скрытые туманом развалины города. Тут тихонько кашлянул дежурный, и полковник незамедлительно отреагировал:

– Говори! – рыкнул он, глядя в покрасневшие после бессонной ночи глаза офицера.

– Это всего лишь слова одного из свидетелей, все происходило очень быстро, человек был ранен, он может ошибаться… – начал дежурный, но полковник заорал, уже не пытаясь сдерживать себя:

– Давай, говори, сплетни, слухи – хоть что-нибудь, не могут же они вот просто так взять – и пристрелить идущего рядом человека, а после этого сбежать! Перед этим должно произойти хоть что-то!

– Этот военнослужащий находился в карауле вместе с одним из перебежчиков. Они шли по маршруту, когда тому вдруг стало плохо, он упал, начал задыхаться. Второй попытался оказать ему помощь, но тот вдруг пришел в себя, поднялся. И, – дежурный посмотрел на обступивших его офицеров, на смотрящего прямо перед собой в стол полковника, и продолжил, – глаза у человека стали полностью белыми, зрачки исчезли. Он молча отшвырнул от себя пытавшегося помочь ему сослуживца, и пошел через дорогу. Второй кричал ему вслед, предупредил, что будет стрелять, но сам получил пулю в живот. По словам свидетеля, стрелял перебежчик очень быстро и метко – он даже не целился. Спасло свидетеля то, что поблизости оказалась машина патруля – они первыми приехали на звуки выстрелов. По их словам дезертир попытался вернуться, видимо, чтобы добить раненого и забрать оружие – они все так делают – но передумал, и сбежал.

Полковник еще некоторое время смотрел в пластиковую поцарапанную поверхность стола, потом снова пристально воззрился на присутствующих:

– Отлично, хоть что-то. Что скажете? – и после его слов комната наполнилась гулом, громкими выкриками, и скоро хорошо различимыми стали слова «вирус», «болезнь», «зараза».