Ганс Эверс - Пражский студент

Но у дальнего угла, рядом с кучей золота, выигранного за вечер, сидел кто-то, подпирая голову руками и задумчиво покачиваясь. Только когда он повернул к свету трупно-бледное лицо и презрительно ухмыляясь, глянул на Балдуина, бывший студент узнал его...

Он, в своем опьянении, не сразу поддался ужасу, убедив себя, что находится в своем доме, под защитой слуг. И выдавил даже ироническое приветствие:

— Ах, какой редкий гость!

Но холодный страх не отступил. Теперь — впервые за все их встречи — заговорил Другой.

— Прошу великодушно простить меня, — проскрипел он, поднимаясь, — я вторгся сюда без приглашения. Я думал, ваша милость будет этому рада, хе-хе-хе... Мы ведь уже не раз встречались, не так ли?

— Да, верно, я вспоминаю... — хрипло сказал Балдуин. — Вы сидите, сидите...

Двойник невозмутимо сел напротив.

— Если не ошибаюсь, мы были когда-то близко знакомы? — остро взглянул он в глаза Балдуину. Голос — глухой и жесткий.

— Действительно, вы мне очень знакомы... — попытался отшутиться Балдуин, покрываясь холодным потом.

— Я уже давно собирался нанести вам визит, — продолжал двойник. — Разве что час несколько необычный... Впрочем, — уж вы извините — и костюм мой не для этого роскошного дома. Ведь я только бедный студент!

Балдуин содрогнулся. Именно эти мысли досаждали ему при памятном первом визите к графу Шварценбергу...

— Ну, не говорите так, — возразил он. — Раз уж вы мой гость, могу я предложить вам стакан пунша?

— Весьма охотно! — кивнул Другой.

Балдуин с радостью протянул ему стакан. Смотри-ка, призрак сегодня дружелюбно настроен...

— Может быть, и сигару? — воскликнул он, протягивая коробку.

Другой взял сигару, благодарно кивнул головой. Балдуин подвинул ближе закапанный воском подсвечник, чтобы лучше разглядеть гостя. И вновь похолодел. Другой вовсе не был бескровным привидением. Это был подлинный второй Балдуин, из плоти и крови.

— Вам очень повезло в этот вечер, — сказал тот, усмехаясь, поглядев на кучу денег. — Что, если и я с вами сыграю разок-другой?

— Да, разумеется! — ответил Балдуин и начал тасовать карты. Еще такой шутки не было — играть в карты с самим собой! Однако Другой полез в карман и выложил горсточку золотых.

Они сыграли. Вначале ставка была низкой, потом Балдуин повысил ее: он вновь выиграл. «Дурацкое счастье», подумал он, ставя большую сумму на девятку козырей.

Другой принял. Карты легли — у Другого была козырная десятка... Проигрыш, наконец-то. Пока несущественный. Они играли талью за тальей. Балдуин пил, горячился, проигрывал, но не всегда, — вот повезло, тут же опять проигрыш, опять, опять... Огромная куча золота быстро таяла.

— Да, сатана приложил здесь руку! — воскликнул он, как чуть раньше — его друзья. Другой пожал плечами.

— Возможно, — глухо обронил он.

Балдуин не собирался прекращать игру. Ему хотелось одолеть двойника, подчинить его своей воле... А тот сидел, не двигаясь, спокойно и пронзительно глядел ему в лицо затененными ресницами глазами, равнодушно принимая каждый ход. И выигрывал уже постоянно. Наконец, перед Балдуином осталась лишь жалкая пригоршня дукатов. Остальное перешло к двойнику. Но тут Балдуин как раз выиграл, жадно сгреб монеты, вновь обретя веру в свою звезду.

— Все — на короля! — крикнул он, бросая деньги на середину стола. Он прикупил две карты — о, счастье, крестовый король!

Балдуин торжествующе раскрыл карты. Другой молча бросил единственную свою. Это был козырь — туз пик... Балдуин бешено рвал свою карту, пока двойник неспешно ссыпал золото в мешок. Затем он попрощался с вежливым поклоном.

— Возможно, сударь, в другой раз вам повезет больше, — заметил он. — Если вам угодно взять реванш, — я к вашим услугам в любое время.

Балдуин видел, как он выходит в дверь. Казалось, плечи двойника подрагивают от еле сдерживаемого смеха. Он исчез...

И тут Балдуин потерял сознание.

* * *

Очнувшись, Балдуин выбрался из салона как в тумане. С трудом, тяжело шатаясь, поднялся в спальню и одетый рухнул на кровать, сразу погрузившись в мертвецкий сон.

Когда он проснулся, стояла глубокая ночь. Он зажег огонь и поглядел на часы: почти полночь! Еще в полудреме он вспомнил, что лег ранним утром, и изумленно подсчитал: восемь-двенадцать... — да, я проспал шестнадцать часов! Или, может быть, и это — сон? Не приснилось ли ему пробуждение в своей комнате? Острое беспокойство овладело им. Тут же его обожгла другая мысль: он не один в спальне, здесь кто-то есть... Но не слышно ни звука. Он отодвинул полог кровати и пытливым взором обследовал залитую холодным светом луны комнату.

А, так и есть! Его вечный преследователь снова был здесь. Он стоял перед занавешенным зеркалом. Балдуин удивился только, что ему уже не страшно... Это — потому, что я сплю, решил он. Все казалось вполне естественным, будто и не могло быть иначе. Двойник безмолвно глядел на него, его смертельно-печальные глаза светились в полутьме как два опала.

Балдуин пытался что-то сказать, но голос изменил ему. В нем, однако, вспыхнуло внезапное любопытство. А гость поманил его рукой и прошагал своими беззвучными шагами к двери. Что за сила повлекла хозяина дома за ним, что за необоримое влечение побудило его безропотно последовать за собственной тенью? Балдуин быстро накинул плащ, нахлобучил шляпу. Другой шел впереди. Медленно, в такт его шагам, спустился Балдуин по лестнице к выходу из дома...

Примечательно, что он не испытывал ужаса. Такое может происходить только во сне, сказал он себе. Это доставляло ему почти болезненное удовольствие — следовать за Неведомым... Он нагнал Двойника, шел теперь вплотную за ним по залитым лунным сиянием улицам. Казалось почему-то вполне естественным, что Балдуин идет за ним, как собака за хозяином.

По кривым улочкам, по бесконечно длинным пологим лестницам вдоль проезжей части, через утопающие в зеленоватом свете площади, мимо монотонно журчащих фонтанов и стройных колонн особняков двигались они. Местность неожиданно стала незнакомой, но ничто не удивляло Балдуина. «Куда он меня ведет?» — думал Балдуин без малейшей тревоги. Наконец он понял, куда они забрались.

Так это старое гетто? Странно, знакомо и в то же время чуждо, выглядели покосившиеся стены, дома, черные пасти открытых подвалов. Теперь подобный тени провожатый стал подниматься по каменной лестнице к скрывавшейся среди лабиринта построек площади. Впереди вырисовались контуры капеллы. Увенчанная причудливым невысоким куполом, опирающимся на странные колонны, она показалась совсем незнакомой Балдуину. Неужели она и была их целью? Балдуин видел, что тяжелые железные ворота заперты, но тут же увидел, что его спутник прошел сквозь них, как сквозь воздух и исчез внутри.