Чарльз Уильямс - Иные миры

Но и Шилдрейк не стал рассказывать, что намерен посвятить в тайну свою жену, а потом досконально выяснить, где, у кого и в таком количестве еще могут оказаться такие камушки. На том они и расстались. Окрыленный успехом Реджинальд помчался к себе в контору, в Брайтон, а Шилдрейк погнал машину в Райвингтон.

Однако с подарком он спешить не стал. С утра пораньше он еще поэкспериментировал в маленьком лесочке за домом, надо сказать, весьма осторожно — через ручеек и обратно, до середины поля и назад, — зато закончил эффектным возвращением прямо в собственный кабинет, где, заперев камень в сейф, удовлетворенно вздохнул и отправился завтракать. Позднее, уже перед ленчем, как раз в тот момент, когда Верховный судья клокотал в Лондоне от бессильной ярости, Шилдрейк провел жену через солнечные лужайки в маленький летний домик и только там открыл свой секрет.

Однако и секрет, и сам камень Сесилия восприняла довольно прохладно. Нет, конечно, она обрадовалась, конечно, взвизгнула от удовольствия, но ее восторги тем и ограничились. В самом деле, чему тут особенно удивляться, они ведь оба знали: если на свете существуют такие диковинки, то конечно для Сесилии Шилдрейк. Жизнь только однажды сурово обошлась с Сесилией, лишив ее возможности стать первой женщиной, перелетевшей через Атлантику; вполне понятно, что такой удар требовал компенсации. Конечно, упущенный шанс ничем не заменить, в том числе и этой штукой, но отвлечься это поможет. Она разрешала чудесам существовать, разумеется, при условии, что они будут происходить для нее. Энгус соображал помедленнее, но и он полагал, что в мире, уже породившем одно чудо — Сесилию, да еще в качестве его жены, вполне может найтись и еще несколько, способных ее позабавить. Цена заставила Сесилию широко открыть глаза, но она тут же успокоилась. Ведь такие деньги заплатили за вещь для нее, значит, все в порядке. Что же касается экспериментов, то здесь жена оказалась куда решительнее мужа. Тут же было совершено путешествие, ставшее на тот момент рекордом дальности, по крайней мере с использованием таких необычных средств сообщения. Сесилия отправилась прямиком в свою лондонскую спальню и вернулась с платьем, оставленным поначалу в городе, но, как потом выяснилось, совершенно необходимым здесь. Едва появившись, она воскликнула:

— Дорогой, как это мило с твоей стороны! У меня никогда не было ничего подобного!

— Да уж, немногие могут похвастаться подобной вещицей, — резонно заметил Энгус, — не каждому, знаешь, выпадает случай.

— Ты что, хочешь сказать, что такая штука еще у кого-нибудь есть? — спросила неприятно пораженная Сесилия.

— Если и есть, то не больше полудюжины, — успокоил ее Энгус. — Вряд ли на них найдутся покупатели.

Сесилия расстроилась не на шутку.

— Откуда они взялись? — спросила она через минуту.

— Какой-то сэр Джайлс Тамалти, ученый и путешественник, привез их с Востока, так, кажется, говорил этот Монтегю, — ответил Энгус.

Жена с мрачной задумчивостью смотрела на него.

— Но ты же не думаешь, что он все продаст? — спросила она. — О, Энгус, если такие будут еще у кого-нибудь…

— Но у сэра Джайлса уже есть.

— Да нет, — с досадой отмахнулась Сесилия, — я имела в виду кого-нибудь из нашего круга. — Она помолчала и вдруг порывисто подалась вперед. — Энгус! А как насчет авиакомпании?

— Я уже подумал об этом, — ответил муж. — Не так-то просто. Видишь ли, прежде чем одолжить кому-нибудь камень, придется удостовериться, насколько человек надежен.

Сесилия недоверчиво покачала головой.

— Здесь никогда нельзя знать наверняка, — сказала она. — Запросто могут обмануть. Слушай, так этот твой Монтегю не сказал, что камень только один?

— Радость моя, он, наоборот, сказал, что камень не один, — заметил Энгус.

— Значит, он взял с тебя лишку, — заявила Сесилия. — Энгус, надо распорядиться камнем с умом. В конце концов, должна же авиакомпания контролировать свои транспортные средства!

— Тут есть одна маленькая тонкость, — поморщился Энгус. — Понимаешь, один из камней принадлежит Верховному судье Соединенного Королевства.

Сесилия удивленно заморгала.

— А разве судьи могут иметь финансовые интересы в делах? — воскликнула она. — Это же коррупция! Послушай, Энгус, но они ведь не делают их?

— Что? — изумленно переспросил муж. — Делают камни? Нет, конечно, нет. Я же сказал: они с Востока.

— Ну и что, что с Востока? А вдруг они их делают на Востоке, или добывают, или магнетизируют, или еще что? — настаивала Сесилия. — Энгус, милый, ты же понимаешь, про что я говорю. Представь себе, что существует такой рудник…

Это было бы ужасно!

— Дорогая, по-моему, ты зря волнуешься, — попытался успокоить ее Шилдрейк. — Такого рудника не может быть.

И камней таких в природе не существует.

— Как это — не существует?

— Ну, сама посуди. Камни с такими свойствами должны быть очень редкими.

— Хорошо, — согласилась Сесилия. — Мы чуть не пропустили ленч. Но ты подумай все-таки, что тут можно сделать. Может быть, запретить его законом?

— А мы как же?

— Ах, дорогой, — Сесилия взяла мужа за «руку. — Ты у меня ужасно медленно соображаешь. Неужели для твоей авиакомпании нельзя выправить специальную лицензию?

— Это не так-то просто. Придется объясняться с министром внутренних дел, а мне что-то не хочется рассказывать ему об этой штуке, — пробормотал Энгус. — А потом, где одна лицензия, там и две. А вдруг к власти снова придут лейбористы?

Сесилия в сердцах топнула ногой.

— Ну хорошо. Ты же можешь приобрести монопольное право, получить привилегии или еще что-нибудь, ну хоть лет на двадцать, — раздраженно проговорила она. — Энгус, миленький, нам ведь ни к чему, чтобы они распространялись, а?

— Пожалуй, так, — согласился Энгус. — Я только говорю, что это будет нелегко.

— Все-таки легче, чем объяснить Элси, откуда здесь взялось это платье, — возразила ему жена. — В общем, это замечательный подарок, и он станет еще лучше, если ты придумаешь, как сделать, чтобы ни у кого больше такого не было!

Ты же постараешься, правда?

— Конечно, постараюсь, — сказал Энгус и поцеловал ее. — Но это потребует некоторых действий. Лишь бы не появился какой-нибудь закон… А то, если Верховный судья упрется…

— Но он же не станет лезть в политику, правда? — обеспокоенно спросила Сесилия. — А если ты правильно подойдешь к делу, он, может быть, даже и свой камень продаст.

Они отправились на ленч.

Примерно в то же самое время в деревушке совсем неподалеку Хлою Барнет и Френка Линдсея тоже поджидал ленч, правда, попроще, чем в доме Шилдрейков. Хлоя не хотела уезжать из Лондона, она боялась, что Верховный судья не найдет ее в деревне, но чувство долга требовало компенсировать Френку неудачный вечер в пятницу, только поэтому она и приняла его приглашение. Вряд ли Хлоя отдавала себе отчет, почему выбрала путь через Ланкастерские ворота. Дом лорда Эргли выглядел как обычно, и тем немножко успокоил ее, позволив сосредоточиться на деле воскресных развлечений, Она благосклонно отнеслась к усилиям Френка придать досугу некоторую интеллектуальную окраску, но все же не могла при этом не сравнивать его тщательно продуманных реплик с непринужденностью лорда Эргли. Ей вспомнились слова сэра Джайлса, что энциклопедия — это трущобы, и она пошла дальше, сравнив изложение Френка с кварталами блочных новостроек. На это подвигла ее небольшая лекция, прочитанная Френком в ответ на случайный, в общем-то, вопрос Хлои о суфизме.