Роберт Стайн - Вечеринка мертвецов

— Пожалуйста, я хочу проснуться в том саркофаге, что стоит в нашем городском музее, — взмолился я вслух. — Пожалуйста, я хочу проснуться в двадцать первом веке. Хочу проснуться в том саркофаге…

Я заставил себя медленно дышать… медленно… медленно…

Я пытался привести в норму свой рассудок.

Меня окутала темнота. Спокойная, уютная темнота.

Не знаю, сколько времени я спал. Но когда проснулся, то услыхал голоса.

Я открыл глаза и увидел над собой низкий зеленый потолок.

Ура!

Я понял, что вернулся. Что я снова вернулся в двадцать первый век. Какой же жуткий сон я только что видел!

Меня захлестнула такая волна счастья, что мне захотелось вскочить на ноги и танцевать… танцевать… кружиться по музею.

Но почему-то я не мог даже пошевелиться.

Почему? Почему мое тело меня не слушается?

Голоса приблизились. Теперь они звучали прямо над моей головой.

Над краем саркофага появились лица школьников. Все они с любопытством разглядывали меня.

Кто эти ребята? Среди них я не обнаружил ни одного знакомого лица. Где же мои друзья?

— Фу! Как противно! — фыркнул какой-то мальчишка и отвернулся.

— Какой ужас! — пропищала рядом с ним девчонка. — Вы только поглядите на эти пятна! Они воняют. Мумия разлагается.

Постойте-ка. О чем это они? Ничего не понимаю.

— Могу поспорить, что эта мумия набита внутри червяками, — заявил третий школьник.

— Противно смотреть.

Лица ребят исчезли. Я уставился в потолок и задумался.

Тут я наконец-то сообразил, что произошло. Не сразу, но все-таки сообразил.

Да, я вернулся в мой родной Цинциннати. Да, я лежал в саркофаге, который стоит в зале мумий городского музея науки.

— НЕТ! — безмолвно закричал я. — Нет! Не может этого быть! Не может быть! ВЕДЬ Я СТАЛ МУМИЕЙ!!!

Мы уже приехали?

Во время летнего отпуска наша семья обычно отправлялась куда-нибудь на машине. Мама с папой сидели впереди, а на заднем сиденье размещались мои брат с сестрой и я и там всю дорогу препирались, толкались, боролись.

Пока мы ехали, мама тыкала пальцем в каждую корову и лошадь. А папа всегда ухитрялся заехать не туда, куда нужно. Как мы ненавидели эти поездки! Они всегда заканчивались отчаянными воплями кого-нибудь из нас, детей: «Выпустите меня из этой машины!»

— Выходите, — грозно заявляла нам мама. — И вообще, если не хотите, можете дальше с нами не ехать. Оставайтесь тут. — Разумеется, она говорила это в шутку. Но я всегда с холодком в сердце думал — а что, если она заявляет это всерьез?

Нам с братом ужасно не хотелось ехать с родителями в путешествие на машине. Мы были страшно недовольны и не делали из этого секрета.

— Мы уже приехали? — пробурчал мой брат Арти. Из упрямства он даже не смотрел в окно.

Мама засмеялась:

— Арти, мы ведь только что выехали из дома.

— Когда мы вернемся? Скоро? — спросил он.

— Когда вернемся, тогда вернемся, — ответил папа, останавливая машину перед знаком «стоп». Папа любит отвечать загадками.

А вот я загадок терпеть не могу. Я люблю смотреть в суть проблемы.

— Зачем только мы отправились в это дурацкое путешествие? — простонал я.

— Потому что у нас начинается отпуск, а у вас летние каникулы, — ответила мама.

— Но ведь мы всегда ездим летом на море, — возразил я.

— Этим летом мы проведем наш отпуск гораздо интереснее, — произнес папа, не отрывая глаз от дороги.

Брат развалился возле меня на заднем сиденье и нажимал кнопки электронной игры.

— Ричи Корвин на прошлой неделе отправился вместе с родителями в путешествие на машине, — сказал Арти.

— Ну и как? Понравилось ему? Он доволен? — поинтересовалась мама.

Арти пожал плечами:

— Не знаю. Он еще не вернулся.

Папа выехал на скоростную трассу, и мы обогнали несколько автомобилей.

— Пам и Келли тоже поехали с родителями в путешествие на машине, — сообщил я.

— Вот видишь, Тамми! Значит, сейчас это круто, как у вас выражаются, — сказала мне мама, не упускавшая случая ввернуть какое-нибудь молодежное словечко.

— Кто-нибудь из них уже вернулся? — спросил папа.

Что-то в той интонации, с какой он задал этот вопрос, привлекло мое внимание. Да и его голос прозвучал как-то странно — чуточку напряженно.

— Нет, пока еще не вернулись, — ответил я.

— Где мы сейчас? — поинтересовался я. — Ведь мы едем уже несколько часов, а ничего не видим, кроме ферм и унылых, плоских полей.

— Наша страна большая, — неопределенно ответил папа.

Я схватился за спинку маминого кресла и, подтянувшись, высунулся вперед.

— Ладно вам. Вы хотя бы намекните мне, куда мы попали. Просто намекните. — Я заглянул в дорожную карту, которая развернутая лежала на коленях у мамы. — Дайте, я сам погляжу, где мы сейчас.

— Вот здесь. — Мама взяла карту в руки и устроила свою обычную комедию. Она развернула карту. Покрутила из стороны в сторону. Смяла. Развернула. Перевернула. Вывернула обратной стороной.

Папа засмеялся. Ему нравились мамины шутки.

Наконец мне это надоело, и я попытался выхватить карту из маминых рук и при этом нечаянно разорвал ее пополам!

После этого мама с папой расхохотались как сумасшедшие.

— Теперь у нас стало две карты, — заявил папа. — Значит, мы можем находиться одновременно в двух местах!

Что он имел в виду, я, честно говоря, не врубился.

— Мы выехали за пределы карты! — воскликнула мама.

И снова они с папой схватились за животики.

Их смех затих только тогда, когда Арти открыл рот и издал жуткий вопль.

— Остановите машину! Папа, останови машину!!!

Папа резко ударил по тормозам. Шины заскрежетали, и наша машина, развернувшись, съехала в высокую траву, росшую на обочине шоссе.

Я схватился за ручку, нажал на нее и распахнул дверцу настежь.

— В чем дело?! — воскликнула мама.

Но я уже выскочил из машины и бежал по траве вслед за собакой, которую мы с Арти заметили из окна машины.

— Эй, малыш, иди сюда! Не бойся! — звал Арти.

На краю дороги остановился большой пес. Мимо нас промчался грузовик, и от поднятого ветра зашевелилась желтовато-белая шерсть на собачьем загривке.

— По-моему, это колли, — сказал я, тяжело дыша, когда догнал брата.

— Бродячий? Как ты думаешь? — спросил меня Арти. — Наверное, кто-то нарочно бросил его тут. Смотри, в каком виде его шерсть. Вся в колтунах.

Я оглянулся назад и увидел, что папа с мамой вышли из машины и стоят возле открытых дверей, глядя на нас.