Роберт Стайн - Вечеринка мертвецов

Я уставился на него. У меня отвисла челюсть. Я никак не мог постичь смысл его слов.

О чем он говорит? Кто-то собирается убить царевича? И не хочет сделать из него мумию?

Мне было известно из книг, что древние египтяне верили в жизнь после смерти. Знал я и про их веру в то, что тело для этого нужно бальзамировать, иначе никакой второй жизни не настанет. Но какое отношение все это имеет ко мне?

— Не бойся, — проговорил верховный жрец, снова взяв меня за руку. — Я заботился о тебе с рождения, о мой царевич. Я не позволю врагам Египта лишить тебя жизни после смерти. Я сегодня же сделаю из тебя мумию!

— Нет! — Тут я наконец обрел голос и понял, о чем он говорит.

— Послушайте меня, — пронзительно закричал я. — Вы ошибаетесь!

Шесть жрецов разинули рты от испуга. Даже верховный жрец отпрянул от неожиданности.

— Вы собираетесь убить не того, кого нужно! — сообщил я им. — Я не царевич Акор. Меня зовут Коннор Франклин. И я не египтянин. Я живу в городе Цинциннати, штат Огайо.

Мужчины что-то забормотали. Верховный жрец махнул им рукой, приказывая замолчать. Потом снова впился в меня своими голубыми глазами.

— Я живу в Соединенных Штатах Америки! — кричал я им. — В двадцать первом веке! Так что это какое-то нелепое недоразумение.

Выпалив эти слова, я перевел дух и жадно глотнул воздуха. Моя грудь ходила ходуном от волнения. Я ждал, что мне ответит верховный жрец.

— Тебя и прежде посещали такие сны, царевич Акор, — мягко возразил он. Все жрецы дружно закивали, подтверждая правоту его слов.

Верховный жрец принялся разматывать полоски ткани, все еще покрывавшие мое тело. Я ахнул от ужаса, когда увидел, что на мне надето под этими полосками. Не мои джинсы и майка, а короткая белая юбка!

— Это безумие! — воскликнул я. — Я не ваш современник, я попал к вам из будущего!

— Если это верно, то как тебе удается нас понимать? — спросил верховный жрец мягко и терпеливо. — Откуда тебе известен наш язык?

Хороший вопрос.

Я уставился на него с открытым ртом. Ответа у меня не нашлось.

— Тебе только приснилось, что ты живешь в будущем, — сказал верховный жрец. — Но теперь пойми, что ты проснулся. Твой сон закончился.

Он ласково взял меня за плечо:

— Я обещал твоему отцу-фараону, что позабочусь о тебе. И я сдержу свое слово. Я набальзамирую тебя еще до заката.

Я задрожал всем телом.

— Прошу вас, не надо! Послушайте меня! — взмолился я.

— Тебе страшно, царевич, — сказал верховный жрец. — В этом нет ничего удивительного. Но я дам тебе питье, которое приглушит твои ощущения. Ты не почувствуешь ожога горячей смолы. Когда церемония завершится, ты будешь потерян для Египта. Но зато обретешь вечную жизнь рядом с богами.

Из моей глотки вырвался отчаянный крик.

«Нет уж, спасибочки, — думал я. — Пора отсюда смываться! Как только кто-нибудь из них повернется спиной ко мне, я убегу!»

— Жрецы, отведите царевича отдохнуть в его покои, пока я готовлю инструменты, — распорядился верховный жрец.

И снова меня окружили жрецы и заставили куда-то с ними идти. Они привели меня в просторное помещение, полное ярких подушек. На мягком ветерке трепетали голубые шелковые занавеси, свисавшие с высокого потолка.

— Отдохни, царевич Акор, — произнес с поклоном один из жрецов. — Мы скоро вернемся за тобой.

Тяжелая дверь со стуком закрылась за ними.

Я понял, что мне нельзя терять ни секунды.

Бросившись к двери, я попытался ее открыть. Но она, очевидно, была заперта на засов.

Повернувшись, я поглядел на мягко колышущиеся длинные занавеси и тут же сообразил: это ветерок. Значит, где-то там должно быть и окно.

Точно! За занавесями пряталось треугольное окошко. Высоко на желтой каменной стене.

Перелезая через подушки, я пробрался к стене. Окно находилось над моей головой. Изловчившись, я подпрыгнул и ухватился обеими руками за подоконник. Потом с большим трудом подтянулся.

Я выглянул в окно. Вдалеке над низкими холмами желтого песка висело красное солнце. Я взглянул вниз на кирпичный двор. Он виднелся глубоко внизу, словно колодец. И никаких уступов на стенах. Спуститься в него не получится.

К тому же окошко тут совсем крошечное. Но выхода у меня нет. Придется использовать этот единственный шанс. Чтобы у меня не вытащили через нос мои мозги, а тело не пропитали горячей смолой и не завернули в полоски ткани.

Кое-как пристроившись на узком оконном карнизе, я высунул из окна ноги. Потом медленно протиснул голову… руки… тело…

После этого я набрал в грудь воздуха и спрыгнул. Мягкой посадки не получилось.

— Ох! — Боль пронзила обе щиколотки. Мои ноги сложились сами собой, как картонные. Я упал на камни.

Поднимайся! Нельзя терять ни мгновения.

Не обращая внимания на острую боль, я поднялся на ноги и окинул взглядом двор. Никого. Но я понимал, что верховный жрец скоро пришлет за мной своих людей.

Я обшарил глазами стену дворца. Она показалась мне бесконечно длинной и высокой. Что там в дальнем ее конце? Проход.

Я сорвался с места и побежал, превозмогая боль, пульсирующую в ногах. Мне нужно было найти место, где я мог спрятаться и обдумать свое положение. И попытаться понять, что же мне делать дальше.

Я нырнул в полумрак арки и часто заморгал, дожидаясь, когда мои глаза приспособятся к тусклому освещению.

Я увидел факелы на стенах. А потом, при их неверном трепещущем свете, различил саркофаг. Тот самый.

Оказывается, я вернулся в зал, в котором жрецы меня нашли. Набрав в грудь воздуха, я задержал дыхание, стараясь унять бешеный стук моего испуганного сердца. Камень саркофага тускло поблескивал в пляшущем пламени.

Внезапно у меня появилась идея. Отчаянная. Но все-таки идея.

Мои вспотевшие руки скользили по гладкому камню, когда я забирался в саркофаг. Я быстро лег на спину и скрестил руки на груди.

Верховный жрец сказал, что у меня и прежде бывали такие сны.

Но я сплю именно сейчас. Сплю и вижу сон. Все, что меня окружает, — всего лишь сон. Кошмарный сон.

Мне снится, что я оказался в Древнем Египте. Мне снится, что я царевич, из которого вот-вот сделают мумию.

Но ведь если я смог заснуть, то могу и проснуться. Проснуться снова в моем родном городе Цинциннати, там, где я живу. Если я смог заснуть, то могу вернуться на день рождения Джоанны.

Я закрыл глаза. Каменный ящик приятно холодил мое разгоряченное тело. Я попробовал расслабиться.

— Пожалуйста, я хочу проснуться в том саркофаге, что стоит в нашем городском музее, — взмолился я вслух. — Пожалуйста, я хочу проснуться в двадцать первом веке. Хочу проснуться в том саркофаге…