Вики Петтерсон - Аромат теней

Снова наступила тишина, и когда звон вилок о тарелки стал самым громким звуком в комнате, я начала опасаться, что мы зашли в тупик, что это снова встанет между нами — мысль о насилии, то же самое, что десять лет назад.

— Как Оливия?

«Назад на нейтральную территорию», — подумала я, не зная, чего мне больше хочется: засмеяться или заплакать.

— Отлично, — смогла я ответить проглотив комок в горле. — Она инженер в лаборатории космических полетов. Разрабатывает новые способы сексуальных контактов при отсутствии веса.

— Я всегда сомневался, что стоит летать на кораблях НАСА.

Пришлось улыбнуться. Бен один из немногих парней, которые никогда не попадали под влияние чар Оливии, и поверьте мне, таких очень мало. Но Бен Трейна всегда смотрел только на меня.

— Она по-прежнему прекрасна, непостоянна и преданна. — Я почувствовала на себе его взгляд и ненадолго задумалась. — Ты один из немногих, кто никогда ее не осуждал, знаешь ли ты это? Мне это в тебе всегда нравилось.

Он удивился.

— А за что ее осуждать? Внутри она так же хороша, как снаружи. И по-своему очень сильна.

— Да, но этого, кажется, никто не видит.

— Может, потому что она не позволяет никому видеть, — произнес он и, заметив мои приподнятые — брови, добавил: — Ты ведь сама заявляешь, что мы такие, какими должны быть, чтобы выжить.

Верно. Я кивнула, хотя его слова снова заставили меня задуматься. Каким же он все-таки стал?

— Во всяком случае, — сказал он, смущенно — улыбаясь, словно прочитал мои мысли, — не хочу сегодня говорить об Оливии. Вернемся к тому, что тебе всегда во мне нравилось.

Я рассмеялась.

— Нарцисс.

— Совершенно верно.

Я решила слегка рискнуть.

— Не могу тебе все рассказать. — Я чуть наклонилась вперед. — На это потребуется целая ночь, и у нас нет времени.

Веки его отяжелели, взгляд стал мягким. Это Бен, каким я его знала.

— Тогда расскажи мне что-нибудь одно. Мне даже задумываться не нужно было.

— Мне нравилось то, что ты никогда не пытался меня переделать. Нравилось то, что ты никогда не сравнивал меня с сестрой. Нравилась твоя честность.

— Это целых три. — Он взял меня за руку. Ладонь у него была широкая и гладкая, и тепло от нее переходило в мою руку, расходилось но всему телу. Я могла бы прямо здесь от его прикосновения испытать оргазм. Интересно, так же ли кружится у него голова?

— Эти три мои любимые, — согласилась я, слегка пожимая его руку, облизывая губы, пробуя вино — и испытывая надежду — под влиянием этого затопившего меня тепла.

— Наверно, мне следует попросить тебя рассказать остальное, — прошептал он, бросив на меня понимающий взгляд.

Я поиграла со спагетти, медленно выдохнула, успокаиваясь.

— А как заканчиваются твои книги? — спросила я наконец. — Убийца схвачен? Злодей наказан? Справедливость восторжествовала?

— Это стандартный финал моих романов.

— И они жили долго и счастливо? Oн немного подумал и кивнул.

— Наверно. Те, кто доживает до конца книги. Да.

Печально, мне это больше напомнило фэнтези, чем детективный роман, но я не хотела огорчать Бена. Я с трудом глотнула, прежде чем поднять голову.

— Итак. Чем же закончится эта история?

— Парень получит девушку, конечно. — И он ослепительно улыбнулся мне.

Я без колебаний ответила, и словно вся сдержанность, вся необходимость контроля отпали. Все люди в зале, включая одинокого мужчину у бара, сложились и исчезли. Я прикусила губу, он облизал свои, и мы «ринулись» друг к другу.

Три часа и две бутылки спустя мы вышли из таверны «Делизиоза», как из кокона, насыщенные едой и вином, но еще более опьяненные долгими взглядами, многозначительным смехом и прикосновениями пальцев в мигающем свете свечей.

Снаружи мы набросились друг на друга, как голодные волки.

Холодный воздух кусал кожу, но превращался в пар под действием тепла, переходившего от тела Бена к моему. Он поцеловал меня, вначале прижав к стене; резкий контраст между холодным кирпичом и его жаром заставил меня ахнуть и еще сильней прильнуть к Бену. Затем мы направились вдоль стены, я попыталась соответствовать его широкому шагу. Левая рука Бена прошлась по моей голой спине и задержалась в волосах, слегка потянув за них. Его правая рука легла мне на блузку, и он начал ласкать меня. У его губ был вкус страсти и итальянского винограда. Наконец мы оказались у его машины, его губы через блузку сжимали мои соски, зубы слегка покусывали, а руки держали меня снизу и сверху. Я застонала, и эхо моего стона отозвалось в его теле: я почувствовала бедром его эрекцию.

Мы продвигались все дальше, я не помнила, как это получилось, но позволяла это Бену, подчиняясь желанию, которое видела в его темных глазах, откликаясь на его требования, которые он шептал. Только пристальный взгляд и бормотание мужчины у бара, который пил в одиночестве, напоминали мне, что мы все еще часть большого мира… и милуемся, как подростки, на темной стоянке.

Бен оторвался от меня и уткнулся своим лбом в мой, его дыхание вырывалось короткими неровными толчками. Далеко на востоке долины молния прорезала небо, за ней последовал низкий раскат грома. Я закрыла глаза, словно прогоняя бурю, и улыбнулась.

— Переместишь руку на дюйм выше, Трейна, и тебе придется арестовать себя самого.

Смех его был приглушенным и горячим и говорил больше, чем любые слова. Поразительно, как снова вспыхнула наша страсть, словно к сухой растопке поднесли спичку, и огонь загорелся у нас в горле, охватил лоно и превратил в попел все прошедшие годы.

Но не это главное. Оказавшись снаружи, я совершенно забыла обо всем. Забыла принюхаться в поисках чего-нибудь живого или разлагающегося, забыла о дьявольских лицах, насмехавшихся надо мной в темноте, забыла даже о предупреждении, что могу не пережить эту ночь. Я всматривалась в тени, не оглядывалась, даже отдаленно не воспринимала окружающее.

Что я могу сказать? Со мной был Бен, и его кожа насытила воздух ароматом, его прикосновения превратили грозящий бурей ноябрьский вечер во влажную тропическую ночь. Я подумала: «Если у меня есть Ахиллесова пята, то это Бен».

— Пойдем ко мне, Джо-Джо, — прохрипел он.

Я застонала. О, как я хочу этого. Закончить в его доме, в его объятиях, в его постели то, что мы начали здесь. Я всегда хотела там оказаться. Там мое место.

— Не могу, — сказала я ему и повторила самой себе. Не могу сделать вид, что десяти лет просто не было. Не могу забыть о том, какой женщиной я стала. Именно такой женщиной я должна быть.

— Слишком быстро? — спросил он, потом вздохнул — с сожалением, с раздражением и с пониманием, увидев мой утвердительный кивок. — Лучше это, чем совсем опоздать, я считаю.