Странник по духовным мирам - Гвидо Франчецце

мне здесь делать нечего, и под возмущённый хор выкриков и протестов, в которых угадывалось, что «они не хуже, чем он, знают, что значит честная игра», я отвернулся и покинул их. Но не успел я дойти до очередной заброшенной лачуги, как вся дикая шайка, затеяв жестокую потасовку, вывалила из дома, и дерущиеся, отталкивая друг друга, вцепились в молодого человека, владельца мешка с деньгами, который они пытались выбить у него из рук пинками и ударами кулаков. Это удалось тому, который был впереди всех, и на него мгновенно навалились все остальные, избивая его за надувательство и обман, поскольку в мешке оказалось не золото, а одни лишь камни. Подобно тому, как это бывает в сказке, деньги превратились в этом случае не в пожухлые листья, а в тяжелые камни.

Я ещё не успел ничего понять, когда несчастный молодой человек вцепился в меня, умоляя спасти его от этих демонов; и теперь уже вся их когорта устремилась в нашу сторону в стремлении изловить свою жертву. Быстрее мысли я заскочил в пустую лачугу, которая могла дать нам только надежду на укрытие, втащил за собой несчастного молодого человека и захлопнул за нами дверь, подперев её спиной, чтобы преследователи не проникли внутрь. Господи! Как они вопили, стучали и ломились в дверь, стараясь выломать её! Как я упирался, приложив все силы ума и тела, чтобы не впустить их! Я не знал тогда, но знаю это сейчас, что незримые силы помогали мне, удерживая ту дверь до тех пор, пока преследователи, в злобе и гневе от своего бессилия, наконец, не ушли искать повода для новой ссоры и развлечений в другом месте.

Глава 7. История Рауля

Когда они ушли, я повернулся к своему спутнику, который сидел, сжавшись в комок, совершенно окаменевший, в углу хижины. Помогая ему подняться, я предложил, что если он в состоянии хотя бы немного передвигаться, для нас обоих было бы предпочтительнее покинуть это место на случай, если те люди вдруг решат вернуться. С великим трудом я поднял его, и прошло много времени, прежде чем я отвёл его в укромное место в той темной равнине, где, пусть даже без крыши над головой, мы, по крайней мере, избежали опасности попасть в окружение. Далее я сделал всё, что мог, чтобы облегчить его страдания с помощью методов, которым меня научили во время моего пребывания в Доме Надежды. Спустя некоторое время бедняга был уже в состоянии говорить и поведал мне о себе и о том, как он оказался в той темной стране. Оказалось, что он совсем недавно покинул Землю, будучи застрелен человеком, который воспылал к нему ревностью за то, что он оказывал знаки внимание жене того человека, и основания для этого были. Одно было примечательным в истории этого несчастного духа: он, бедняга, не испытывал гнева или желания отомстить тому человеку, который ускорил его уход в мир иной. Его единственными чувствами были горе и стыд. Более всего его угнетало в этой истории и открыло ему глаза на глубину собственного падения открытие, что женщина ради любви к которой всё это было сделано, была черствой эгоисткой, которая совершенно не любила ни одного из них. Её занимала лишь мысль о том, как вся эта история повлияет на неё лично и на её положение в светском обществе. Ни одной мысли, кроме гнева и недовольства, не возникало в её голове относительно состояния своего несчастного мужа или жертвы его ревнивого гнева.

«Когда я узнал, — начал рассказывать молодой человек, которого я буду называть Раулем, — «когда я понял, что действительно умер, но при этом все-таки имел возможность вернуться снова на Землю, моей первой мыслью было броситься к ней и, если это только возможно, утешить её или, по крайней мере, дать ей почувствовать, что даже мертвый, я всё ещё жив, что и после смерти я продолжаю думать о ней. И как, по твоему, в каком состоянии я нашёл её? Ты думаешь, она плакала обо мне? Горевала о нем? Нет! Ни на йоту! Она думала только о себе и сожалела о том, что вообще связалась с нами, о том, что одним мановением руки она могла выкинуть нас обоих из своей жизни, чтобы начать всё с начала с кем-нибудь другим, стоящим гораздо выше нас на социальной лестнице. Пелена упала с моих глаз, и я понял, что она никогда не любила меня, ни капельки. Но я был богат, благороден по рождению и с моей помощью она могла занять в обществе высокое положение, вот почему она сознательно совершила адюльтер — не из-за любви ко мне, но лишь затем, чтобы блеснуть очередной победой над соперницами. Я оказался обычным слепым дураком, который поплатился за своё безумие жизнью. Для неё я был лишь неприятным напоминанием о позоре и скандале, которые свалились на неё. Горьким было моё бегство с Земли, и мне было безразлично, куда я попаду. Я сказал себе, что никогда больше не поверю в доброту и истину, какими бы они мне ни представлялись. И мои дикие мысли и желания привели меня вниз, в темноту. А в этих отщепенцах-гуляках я обнаружил сходство с теми, кто жил за мой счёт и льстил мне на Земле, среди которых я растил себя и потерял свою душу».

«И что теперь, мой несчастный друг, — сказал я ему, — «неужели ты не желал бы найти путь к покаянию, с помощью которого ты вернулся бы в земли, где больше света, где тебе помогут вернуть утраченное мужество и твою лучшую сущность?» «А теперь, увы! Уже слишком поздно», — сказал Рауль. — «В Аду — а это, конечно же, Ад — ни для кого больше нет надежды».

«Ни для кого нет надежды?» — переспросил я. — «Не говори так, друг мой, эти слова слишком часто срываются с уст несчастных душ, но я свидетель, что даже в темноте отчаяния таится надежда. Ведь я также познал горечь и скорбь, подобные твоим, но во мне всегда теплилась надежда. Ведь та, которую я любил, была подобна ангелам, она протягивала ко мне руки с любовью и надеждой и именно ради неё я стараюсь дать надежду другим, надежду, которую я обрел сам. Идём, позволь мне проводить тебя, и я отведу тебя в лучшие земли».

«А кто такой ты, о! Друг, обращающийся ко мне с такими ласковыми словами и такой добротой, ведь воистину, я, можно сказать, обязан тебе жизнью, хотя