Сорочиный куст - Наталья Булычева

считала отцом именно этого следователя, который по иронии судьбы вел дела Житина, а вовсе не его самого… А его теперь вообще мало кто считает даже за человека…

Однако, несмотря на всю плачевность ситуации Житина, бобылем довелось ему быть недолго…

Но кто же она, женщина, согласившаяся связать свою судьбу с судимым Кислицким маньяком, каким теперь все называют Сейфа? Мы познакомимся со второй половинкой Марата во второй главе…

Глава 2. Жена кислицкого маньяка

Марьяна — девица 23 лет от роду невообразимо грудастая, с толстой косой ниже поясницы. У нее то и дело краснели щеки и уши. При среднем росте ее прелести вобрали в себя веса килограмм на 90, и, если бы не ее чрезмерно курносый нос, девушка могла бы заслуженно называться русской красавицей. Также к ее недостаткам можно прибавить чрезмерную словоохотливость, в речи, которую она не прочь была без особого повода приправить матерными ругательствами, и слишком уж громкий и звонкий, а потому раздражающий голос и смех. Марьяна никогда не сидела без дела, она убирала, стряпала, пекла хлеб и пироги, вышивала, вязала, управляла хозяйством, закручивала в банки соленья-варенья, ходила за водой к колодцу, рубила дрова и топила баньку, со всем этим молодуха справлялась едва ли не одномоментно, без особой натуги, не ожидая от других ни помощи, ни похвал за труды свои. Девушка с непростой судьбой, но добрым сердцем, Марьяна родилась в тюрьме, отца не знала, а мать, осужденную за мошенничество и распространение наркотических веществ, лишили родительских прав. Воспитывали ее бабушка и дедушка — Егор и Татьяна Брусницыны, их фамилию она и носила, пока не стала Житиной. Но до этого светлого момента, увы, никто из них не дожил ввиду преклонных лет. С новеньким и, как ей с первого взгляда и почему-то показалось, городским по своим манерам и характеру егерем Маратом судьба свела их случайно. В тот день она ездила в город и, по обыкновению, решила завести купленные там продукты одинокому Николаю Круглову, который был знакомым ее деда и трудился здесь егерем до Житина. Марьяна, чтобы ей открыли дверь, постучала своим пухлым кулачком в окно, так было принято в здешних краях, и ей открыли, но не тот, кого она ожидала увидеть. Девушка на миг опешила, а потом покраснела, как буряк, и спросила так непривычно громко, что ее собеседник тоже на миг оторопел. А где Иваныч? Он в больнице в городе. Теперь здесь я буду жить. А ты кто такой? Я егерь Марат, меня зовут. А я Марьяна Брусникина. Харчи ему из города привезла, которые он заказывал. И Марьяна по приглашению Житина зашла на чай, оставив ему нехитрый продуктовый набор, предназначавшийся бывшему хозяину сторожки. Потом ещё пару раз заявлялась уже без приглашения под разными пустяшными предлогами, а под Новый год и вовсе явилась со своими пожитками в руках и сказала Житину следующее: «Ты один, а мужику без бабы — это погибель, сопьешься сразу. Да и я одна век коротать не хочу, сойдемся и будем жить не хуже других…» Нельзя тебе со мной дела иметь, я сидел за убийство женщины и издевательства над человеком. Я — Кислитский маньяк, привычно и уже без трепета в голосе признался Житин и поведал Марьяне о своем тюремном прошлом, не раскрывая правды, а представив всё так, как это сделал когда-то следователь.

Девушка ни капельки не испугалась и не смутилась даже, а ответила только лишь всё в той же привычной для себя залихватской манере: «У нас тут все мужики сидячие, да я и сама в зоне родилась….. Ну, а с перепоя чего только не бывает, а я тебе пить сильно не дам, а если руки распускать вздумаешь всё-таки, то тогда не обижайся, дружочек, так скалкой махану по башке, что мигом вся дурь вылетит, да я и кулаком могу, нам как-то с дедом однажды бык попался драчливый, и ничего, я ему пару раз так хвоста накрутила, что он со мной как телятко ласковый сделался, то и с тобой будет. После этих слов Марьяны они оба до хрипоты смеялись… «Я ж старый для тебя», — успокоившись, произнес Марат в качестве последнего аргумента. «Ой, да и я не новая уже!» — сказала девушка, озорно подмигнув. И опять избушка Марата содрогнулась от дружного хохота. Марат посчитал доводы Марьяны вполне разумными, тем более что сам знал про себя, что сидел без вины, а на деле слабого НИКОГДА не обидит, а уж женщину и подавно…. И вскоре у них родилась дочка. И они переехали жить в дом, который Марьина получила по наследству от бабушки и деда, так как он был тёплый и более удобный для жизни, а ещё у новоиспеченной жены в приданном имелись свиньи и корова, что было хорошо, доченьку теперь можно кормить свеженьким творожком, сметаной и молочком. Житин хотел назвать новорожденную крошку Аврора, но молодая мамочка заявила, что такого имени не знает и не запомнит, и поэтому крошку назвали Настенькой. Свидетельство о ее рождении и заключение брака между друг другом они оформили почти одновременно без церемоний, застолий и признаний в любви. Тем паче, что со стороны Марата признаваться было и не в чем, бойкая деревенская Марьяна не шла ни в какое сравнение с тонной в фигуре и манерах его любимой Мариной. Но не крутить же носом на 5-м десятке, коль судьба снова дарит тебе семью, нужно быть благодарным и своим девочкам, и богу, думал Сейф и был прекрасным семьянином! Привыкший в первом браке соответствовать высоким запросам звезды тульских новостей, Сейф и в новую семью перенес самоотверженную манеру поведения и баловал своих девчонок, как только мог, не жалея ни сил, ни денег, ни времени. Конечно, тут его знаки внимания с учётом местной специфики и его скромных возможностей выражались в том, что главе семейства удавалось, например, раздобыть нежданно-негаданно банку мёда или подстелить лису жене на воротник. А дочку он баловал привезенными из города яркими игрушками. Марьяна ему нарадоваться не могла и втайне почти каждый вечер перед сном с благодарностью молилась богу и хвалила себя за то, что смогла оторвать себе такого мужика хоть и немолодого. Но так ли тверда в своих чувствах Марьяна и не польстится ли она на городского