Много смертей Гарри Поттера - ShayneT

Неважно, что случилось бы, все равно Волдеморт не создал бы чего-то, способного пережить его самого.

— Нам осталось уничтожить всего три крестража, — напомнил Гарри.

Он преднамеренно не упомянул ту часть, что засела в его голове. Если Гермиона сочла ошеломляющим взаимодействие с одним-единственным крестражем, то идея того, что ему придется умереть навсегда, дабы устранить Волдеморта, могла оказаться для нее чрезмерной.

— Я не сомневалась в тебе, — вдруг сказала Гермиона, разглядывая свои руки.

— Что?

Она подняла голову и затем отвела взгляд.

— Когда крестраж сказал мне, что ты предашь меня, я довольно быстро умчалась прочь. Не хочу, чтобы ты думал, будто я умчалась потому, что не доверяю тебе.

Гарри замолчал на короткое время.

— Я не привык кому-либо доверять, — сообщил он. — У меня не было никого, кому я мог бы доверять до того дня, когда встретил тебя на Косой Аллее.

Конечно, он говорил правду. Дурсли никогда не давали ему поводов доверять им, и Дадли постарался, чтобы у него отсутствовали друзья, которым Гарри мог бы доверять. Детство его оказалось настолько плохим, что оставалось только изумляться, как Гарри остался настолько уравновешенным и цельным, как сейчас.

Конечно, Гарри не знал на самом деле, что же означало «уравновешенный и цельный». В конце концов, с его точки зрения все вокруг просто засунули головы в песок, одновременно с этим ухмыляясь и обзывая его параноиком.

Он замер в нерешительности, затем продолжил.

— Мне нелегко доверять другим, но из всех таких людей тебе я доверяю больше всех.

Гарри как минимум доверял Дамблдору, не из-за деяний директора, а просто исходя из политических реалий. Дамблдор делал то, что следовало, чего бы это ни стоило, а жалел о содеянном уже потом.

В каком-то смысле, Гарри видел себя, Дамблдора и Волдеморта как трех людей, cвязанных определенными чертами характера, из которых важнейшим являлся прагматизм.

Гермиона не предаст его из политической необходимости, так как в ней хватало идеализма. Также она, будучи в достаточной степени гриффиндоркой, пошла бы огромный риск ради защиты Гарри.

— Дело в следующем, — заговорил Гарри. — Тебе необходимо стать моим ориентиром[36]. Мы с Дамблдором взялись тут за отвратительное дело, и в этой отвратительности очень легко сбиться с пути. Убийство Волдеморта — не победа, если я в конечном итоге стану таким же, как он.

— Ты не… — начала Гермиона.

Гарри покачал головой.

— Шляпа, распределяя меня, сказала, что я во многом похож на него. Мы — сироты, с нами плохо обращались магглы и оба довольно хороши в магии.

Волдеморт хорош в магии и так, без фокусов Гарри. Сравнение себя с Томом Риддлом было грубейшим преувеличением навыков Гарри, но в то же время требовалось сказать об этом вслух.

— Знаешь, почему я не превратился в него? — спросил Гарри.

Гермиона покачала головой, не отрывая от него взгляда.

— Потому, что у меня есть ты, — объяснил Гарри. — И Невилл с Сириусом. У меня есть люди, напоминающие о том, что быть человеком — это нечто большее, чем поиск лучшего способа, как бы сорвать на ком-то злобу.

Гермиона поморщилась.

— Я хочу быть чем-то большим, чем просто какого-то рода…

Она умолкла.

— Сердцем? — спросил Гарри. — Потому что ты для меня именно оно.

Она покраснела, но плечи перестали быть такими напряженными. Она дотянулась, взяла его руку в свою и какое-то время они просто сидели рядом.

Чтобы не думать о том, насколько приятно держать ее руку в своей, Гарри сосредоточился на собственном унижении после открытия, что в Выручай-комнату все же можно войти, когда внутри кто-то есть. Дамблдор поинтересовался, почему он, поджидая возвращения Гермионы, оставил дверь открытой, и затем объяснил ошибочность догадок Гарри.

Эксперименты провалились из-за того, что в своей обычной паранойе Гарри оказался просто неспособен оставить дверь незапертой, раз уж у него имелась возможность ее закрыть, и Выручай-комната просто последовала его невысказанным желаниям.

Напоминание, что всегда следовало проверять свои предположения.

* * *

За несколько следующих дней Гарри еще несколько раз ободрял Гермиону. Он и не знал, что она настолько комплексует из-за своего места в его жизни, и гадал, какие же действия его самого привели к подобному результату.

Неужели все из-за скрытности и того, что он редко демонстрировал настоящие чувства?

Или она зацепилась за что-то настоящее, какой-то дефект в его сердце и душе? В конце концов, Гарри не желал даже присесть на то место, где однажды находился крестраж. Насколько хуже подобного то, что в голове у него находился крестраж, пускай и неполный?

Влиял ли он как-то на него, подобно диадеме? Являлись ли мысли Гарри его собственными?

Следующие несколько дней Гарри временами возвращался к тревогам на этой почве. В какой-то момент начал утешать себя, мол, сам факт беспокойства означал, что на него не повлияли.

Тем не менее, Волдеморт и части его души оставались коварны. Гарри также посещала мысль, что крестраж в голове позволил ему беспокоиться, дабы избежать осознания своего влияния.

Может, крестраж в голове влиял не только на Гарри. Диадема обращалась к Гермионе и в то же время запускала в него свои щупальца.

Неужели гость в голове Гарри довел Дурслей до того, что они стали плохими? Ему представлялось, как влияние крестража каждую ночь, пока Гарри спал, подымалось вверх по лестнице, словно черный туман. Вероломное и невидимое, крадущее сострадание и эмпатию, заменяя их гневом и ненавистью.

Возможно ли, что единственной причиной, почему Гермиону не задело, являлось то, что он находился в другом Доме и видел ее не так уж часто?

Если бы они проводили вместе больше времени, неужели она неизбежно стала бы такой же мрачной и циничной, как он?

Даже если частичный крестраж не обладал такого рода силой, имелись свидетельства, что нахождение рядом с ним изменило Гермиону. Он не желал ей такой судьбы, но нуждался в ней сейчас так же сильно, как в тот день, когда обманом присоединился к ее семье во время визита на Косую Аллею.

Наконец, он решил, что все это неважно. Требовалось найти еще три крестража, и как только их уничтожат, он столкнется