Ричард Матесон - Смертельный номер

И склонившись ко мне, он поцеловал меня в щеку, затем отвернулся и направился к Гарри.

«Сынок, сынок, — спрашивал я его мысленно, — что ты задумал?»

А он уже объяснял происшедшее Гарри, тон его был ровным и дружелюбным:

— Позволь мне ответить на твои возможные вопросы. На первый вопрос: в капсуле содержался комплекс витаминов В. Эссенция горького миндаля была добавлена, чтобы ввести тебя в заблуждение. На второй вопрос: прекращение сердцебиения, в чем ты мог убедиться сам, это трюк, которому я научился в Индии у пандита[8] Кхая — факира, человека потрясающих знаний.

«Пандит Кхай! Конечно. Как я мог забыть об этом человеке?»

— И на третий вопрос: мой разрывающий сердце процесс умирания — а разве я не говорил тебе, что иллюзионист это прежде всего актер? Опытный, талантливый актер.

«Опыта у тебя не отнять, — сердито подумал я. — Вполне достаточно, чтобы едва не прикончить меня, дорогой сыночек».

Гарри наконец обрел способность членораздельно выражать свои мысли и чувства.

— Ты сукин сын! Грязный, отвратительный, нищий скотоложец, педераст!

— Ну, ты и впрямь заслуживаешь премии, — усмехнулся Макс. — Тебе удалось в одном предложении совместить самые разные человеческие пороки. Предвижу твое имя на страницах Книги рекордов Гиннесса.

Смешанные чувства владели мной. С одной стороны, хотелось отшлепать сына за доставленные мучения. С другой стороны, меня разбирал смех. Если бы мог, я разразился бы громким и совершенно искренним хохотом. (Меня всегда отличала тяга к несовместимому.)

Но Гарри, это казалось очевидным, не испытывал ни малейшей двойственности ощущений. Чувство, его обуревавшее, было стойким и однозначным: отвращение.

Резко тряхнув головой, он вскочил на ноги и решительно направился к двери, хотя шаги его были нетвердыми. Макс метнулся к столу и через мгновение стоял рядом с ним.

Когда Гарри дошел до входной двери, я услыхал негромкий щелчок замка. Наш гость схватился за ручку и попытался отворить дверь. Дверь не открывалась.

Гарри не обернулся. Я видел, что лицо его приняло напряженное, враждебное выражение. Затем внезапно охрипшим, дрожащим от ярости голосом он приказал:

— Отвори немедленно дверь, Макс.

Молчание.

Гарри резко обернулся, на его щеках вспыхнул гневный румянец.

— Отвори же эту чертову дверь! — закричал он.

Макс не проронил ни слова, не сделал ни одного движения.

Стиснув зубы, Гарри кинулся к столу.

В то же мгновение в руках Макса оказалась пара дуэльных пистолетов. Когда Гарри поравнялся с ним, он, не выпуская их, отступил в сторону. В это время его полыхающий злостью агент судорожно водил ладонями по поверхности стола, отыскивая механизм управления Дверью. Тщетно.

— Где эта штука, в конце концов, находится? — требовал он ответа у Макса.

Теперь агент пытался нащупать кнопку на нижней поверхности столешницы.

— Черт побери! — воскликнул он и уставился на моего сына.

Затем мстительная улыбка скользнула по его губам.

— Хорошо же, — прошипел он. — В таком случае я звоню в полицию.

Макс навел на грудь своего агента тот пистолет, что был зажат в правой руке.

— Я бы тебе не советовал, — проронил он.

Гарри от ярости едва не потерял дар речи.

— Еще одна из твоих идиотских шуточек? — почти беззвучно прорычал он.

Макс едва заметно улыбнулся.

— Хочешь убедиться?

Гарри ни в чем не был уверен: действия Макса были совершенно непредсказуемыми.

Телефонной трубки он не снял, хотя с трудом сдерживал гнев.

— Ты устроил весь этот театр — капсулы с ядом, притворная смерть — только для того, чтобы расквитаться со мной? — словно не веря себе, спросил он.

— Отчасти, — невозмутимо отвечав Макс.

— И вся эта вонючая болтовня насчет твоей драгоценной Аделаиды?

Вот тут Гарри допустил ошибку. Он в страхе отшатнулся, когда в ту же секунду Макс со страшным лицом приставил пистолет к его лбу.

Гарри выкрикнул что-то неразборчивое, Макс нажал курок, и пистолет оглушительно громко выстрелил.

Одна из ваз на каминной полке с треском раскололась на куски, и обломки керамики разлетелись по всей комнате. Гарри задохнулся от изумления и ужаса и выкинул руки перед собой, как бы защищаясь. Подавленный страхом, он не успел заметить, что за мгновение до выстрела Макс отвел руку влево, чтобы не попасть в него. Я заметил это движение, но оно меня ничуть не успокоило — я был до глубины души (могу ли сказать «максимиально»?) подавлен поведением моего сына.

Гарри в немом изумлении уставился на него. Макс отвечал ему взглядом, полным ненависти.

— Все, что я сказал об Аделаиде, не подлежит обсуждению, — произнес он тихо, но в этих словах отчетливо звучала жажда мщения. — За исключением моей матери и моего отца, она — единственный искренний человек на земле из всех, что я видел.

Когда Макс положил разряженный пистолет на письменный стол и взял в руки второй, Гарри пожал плечами. Теперь Макс улыбался.

Эта улыбка не могла успокоить ни меня, ни Гарри.

— Я не совсем прав. Пуля в том пистолете оказалась настоящей. Ты не на шутку унизил меня, Гарри, предположив, что я способен только на идиотские шуточки.

— Что ты, собственно, хочешь? — Голос Гарри был едва слышен.

Точно такой же вопрос хотел бы задать Максу и я.

— Предполагал вызвать тебя на дуэль, — прозвучал ответ. — О причине можешь догадаться сам: оскорбленная честь, месть, все, что угодно.

Сожаление на его лице было насмешливым.

— Теперь она стала невозможна, — продолжал он, — поскольку мне пришлось бы зарядить твой пистолет, чтобы ты не сомневался, что оба они заряжены.

Его лицо снова окаменело, и он указал Гарри на стул:

— Сядь.

Но Гарри не собирался продолжать эту страшную забаву. Он покачал головой и сказал:

— Нет.

— Что ж, отлично. — Макс направил на него пистолет и процедил: — На этот раз я не стану целиться в вазу. Прощай, старина.

— Ладно, — бросил Гарри, направился к стулу и сел.

— А сейчас, будь добр, отложи в сторону твой дорогой, ручной работы, с золотой монограммой портфель.

Гарри сухо сглотнул, но без возражений положил портфель и шляпу на стол, рядом с собой.

— Замечательно, — проронил Макс.

Гарри прерывисто вздохнул.

— Какого дьявола ты тут устраиваешь, Макс?

— Пытаюсь добраться до истины, приятель.

Не сводя глаз с Гарри, Макс перегнулся через стол и выдвинул средний ящик. Достав из него два сложенных вместе листа бумаги, он развернул один из них.