Роберт Блох - Американская готика

– Относительно личных дел, – заметил Фоллансби, – компания заинтересовалась тем, что восемнадцатого августа, за день до отъезда, мисс Болтон сняла сумму в четыре тысячи долларов со счета в Сберегательном банке Киркади.

Грэгг кивнул:

– Фактически, она так и сделала. Поскольку мы собираемся пожениться, то решили, что удобнее будет иметь общий счет. – Он полег в нижний ящик стола и извлек обтянутую красной кожей банковскую книжечку. – Возможно, вы захотите ознакомиться, хотя бы для отчета.

С мрачным видом Фоллансби взял книжечку, открыл ее и принялся изучать, мрачнея все больше.

– Общая сумма на сегодняшний день составляет тридцать четыре тысячи восемьсот долларов, не так ли? Как видите, эта сумма все еще не тронута.

Фоллансби кивнул и вернул книжечку Грэггу.

– Итак, если ваши вопросы на этом исчерпаны, джентльмены…

– Еще один, – по-прежнему хмурясь, произнес старик. – Вы так и не сказали нам, где находится сейчас мисс Болтон.

– Совершенно верно. Как жених я считаю недопустимым дальнейшее вмешательство в ее дела.

– Понимаю, – кивнул Фоллансби. – Но компания настойчиво просила меня…

– Ах да, компания. – Голос Грэгга оставался спокойным, но Джиму на миг показалось, что в глазах у него промелькнула искорка насмешки. – Что ж, прекрасно. В данных обстоятельствах неминуемо нарушение конфиденциальности. В настоящее время Женевьева находится в Канзас-Сити. Если точнее, в Канзас-Сити, штат Миссури.

– А она, случайно, не оставила вам адрес, по которому намеревалась проживать?

– К сожалению, нет. Раньше она жила со своим дядей на ферме, на окраине города. Он не был единоличным хозяином и владел ею на паях с другими фермерами, и после его смерти она перешла в другие руки. Но Женевьева рассчитывала поехать туда и распорядиться оставшимся там имуществом. Такова была цель ее поездки.

– Понимаю, – поджал губы Фоллансби. – И вы не знаете, где она может быть сейчас?

Грэгг покачал головой:

– Я этого не говорил. Просто сказал, что она не оставила предполагаемого адреса, поскольку не была уверена, где придется остановиться. Но я, разумеется, знаю, где она сейчас: в «Канзас-хаус». – С этими словами Грэгг снова нырнул в нижний ящик. – К вашему сведению, как раз утром от нее пришло письмо.

Фоллансби осмотрел конверт, затем вытащил и развернул содержимое. Джим поднялся и взглянул через его плечо на машинописную страничку со штампом гостиницы.

Мой дорогой!

Тысяча извинений за долгое молчание, но я была ужасно занята. Сначала нового владельца фермы не оказалось в городе, и мне пришлось потратить почти неделю на его поиски. Теперь у меня есть ключ и его разрешение увезти наши вещи, но ты не поверишь, в каком ужасном состоянии все они находятся. Попытаюсь привести их в порядок. Затем упакую то, что мне понадобится, и рискну продать остальное, включая мебель.

Боюсь, это потребует много времени, но я постараюсь вернуться поскорее. Пожалуйста, не беспокойся обо мне. Я буду сообщать тебе обо всем. Береги себя для твоей любящей

Женевьевы.

Фоллансби прочел письмо медленно, словно запоминая, внимательно рассмотрел подпись. Он повернулся и поднял глаза на Джима, причем в них безошибочно читалось: «Ты втравил меня в это! Что теперь скажешь?» Выхода не было. Джим повернулся к Грэгту.

– Вы не смогли бы показать нам какой-нибудь образец подписи мисс Болтон?

Грэгг уже не улыбался.

– Это крайне нескромное требование.

Фоллансби тоже не улыбался, но Джим не мог отступить. Он махнул рукой Грэггу.

– Я сознаю, сэр. Но все же…

– Все же вы подвергаете сомнению подлинность письма, не так ли? – Грэгг поднялся, подошел к шкафчику для документов и продемонстрировал им пачку бумаг. – Пожалуйста. Я уверен, в этих конторских документах вы найдете с дюжину или больше образцов ее почерка, включая и подпись. – Джим потянулся было за бумагами, но Грэгг покачал головой: – Впрочем, что в них толку? Вероятно, вы обвините меня в подделке.

Джим почувствовал, что краснеет.

– Никто не обвиняет вас.

– Как бы не так, весь смысл вашего визита заключается в обвинении. Обвинении и оскорблении.

– Прошу вас, – покачивая головой, поднялся Фоллансби. – По-моему, это зашло слишком далеко.

– Напротив. – Грэгг повернулся и уставился на него холодным взглядом. – Я не буду удовлетворен до тех пор, пока вы не дойдете до конца. Точнее, вплоть до Канзас-Сити, чтобы быть точным.

– О чем вы говорите?

– Вот. – Грэгг протянул письмо Женевьевы Болтон. – На бланке вы найдете номер телефона гостиницы. Я хочу, чтобы вы сейчас же позвонили по этому телефону.

– Я уверен, что в этом нет необходимости… – пробормотал Фоллансби.

– Думаю, есть. Я настаиваю.

Под взглядом холодных глаз Фоллансби подошел к настенному телефону и целых пять минут выслушивал потрескивание и гудение линии, пока его не соединили.

– «Канзас-Хаус»? – непроизвольно усилил голос Фоллансби, как будто междугородный звонок обязывал его кричать в трубку. – Могу я поговорить с мисс Женевьевой Болтон? – Он смолк, нахмурился. – Болтон. Б-о-л-т-о-н.

Минута молчания. Сердце Джима бешено заколотилось.

– Алло, мисс Болтон! – произнес Фолдансби.

Джим отвернулся, не в силах вынести свирепый взор своего начальника, и увидел, что Грэгг снова улыбается.

Глава 13

Субботним днем на углу Пятьдесят восьмой улицы и Прэри-авеню царило оживление. Велосипедисты в трико проносились мимо индейца-манекена на тротуаре у сигарной лавки. Кабриолеты, одноместные коляски и запряженные четверкой экипажи быстро двигались посреди улицы. Точильщик ножниц толкал свою тележку по мостовой, позванивая колокольчиком и хмуро поглядывая на грохочущий рядом мусорный фургон с возницей в котелке, который монотонно взывая к прохожим:

– Берем тряпки, кости, бутылки!

Босой мальчишка ловко направил палкой свой обруч вокруг столбика, где привязывают лошадей, и увернулся от колес фургона, вставшего возле «Мясной торговли Саймона». Из лавки мясника появилась его мать с воскресным обедом под мышкой; из коричневого бумажного свертка свешивалсь увенчанная гребнем голова птицы.

На перекрестке нестройно гудела шарманка, обезьянка шарманщика на цепочке кувыркалась и щебетала, временами приучившая к прохожим помятую жестяную чашку.

Крнстэль не сводила глаз с Джима, щурясь от солнечного света.

– Тебя уволили? – пробормотала она.

Джим угрюмо кивнул:

– Сразу после того, как повесил телефонную трубку, прямо в конторе у Грэгга.

– А может, это только сгоряча? Чтобы умаслить Грэгга?