Джефф Лонг - Преисподняя. Адская бездна

Приступив к своим обязанностям, они раздавали лекарства, вырывали зубы, накладывали шины на сломанные конечности. Жизнь в пещерах полна опасностей. Обвалы, норовящие отрезать пальцы или руки механизмы, укусы животных, блуждающие газовые карманы, внезапные разливы подземных рек, небрежное обращение с взрывчаткой.

Все шло своим чередом, пока двое шахтеров не внесли в палатку мужчину; носилками им служила секция алюминиевой лестницы.

Раненый был картографом. Его звали Грэм. Жилистый, словно скрученный из проволоки, он больше напоминал альпиниста былых времен, чем картографа — хотя никто точно не знал, как должен выглядеть человек этой профессии. Беквит представлял его похожим на молодого Питера О'Тула в фильме «Лоуренс Аравийский». Только не таким исцарапанным и помятым.

Пострадав от когтей какого-то животного, Грэм две недели полз по темным туннелям, пока не добрался до людей. Старый картограф не переставал улыбаться.

— Парни, такого счастливчика, как я, на этой планете больше нет, — заявил он. — Я победил. Вернулся домой.

Беквит и один из санитаров принялись обрабатывать резаные раны на груди и животе Грэма. Вокруг собрались зеваки. Не обращая внимания на раны, Грэм продолжал говорить. Он работал по контракту на одну из многонациональных геодезических компаний. Участвовал в долгосрочной экспедиции.

— А где остальные? — спросил кто-то из присутствующих.

— В брюхе зверя. Черного зверя.

— Ты их бросил.

— Бросать там было нечего — можете мне поверить.

— Где они, Грэм?

— Не скажу, парни. Это вам от меня подарок. Если я скажу, вы пойдете туда, а если пойдете, тоже будете мертвы.

— Они умерли?

— Да. Мы вторглись во владения зверя, и он до нас добрался.

— Что за зверь, старина?

Глаза Грэма горели странным огнем. Этот человек был безумен. Беквит вскрыл пакет с шовным материалом.

— Ты имеешь в виду животных? — спросил долговязый мужчина. — Собак?

Беквита предупреждали о диких собаках. Их бросили шахтеры или колонисты, сбежавшие из преисподней; псы дичали, сбивались в стаи и могли напасть на неосторожного путешественника.

Но раны картографа были нанесены не собачьими клыками, а скорее ножом. Это беспокоило Беквита. Время от времени до него доходили слухи об удаленных аванпостах, где кончались продукты, и о заблудившихся среди туннелей отрядах. Отрезанная от внешнего мира обвалом группа японских лепидоптерологов — задокументированный факт — дошла до убийства и каннибализма.

— Не, не собаки, — ответил картограф. — Он был один, и он только наполовину зверь. Вторая его половина человеческая — по крайней мере, очень похоже.

— Что за ерунда, Грэм!

— Огр или демон, точно не знаю. Тот, кто жил там очень долго, прятался в чреве земли. Оставьте его в покое, парни.

— И где живет ваш демон?

— Не скажу.

— Почему, Грэм?

— Не надо его тревожить. Мы чужие — даже здесь. Таков урок, парни. Не углубляться. Я собираю манатки и ухожу. Вот что я намерен делать.

В ответ послышался презрительный смех. Беквит поднял голову, обвел взглядом мрачные лица.

— Вы не должны скрывать подобные сведения, Грэм. Расскажите обо всем. Мы решим, что делать дальше.

Беквит принялся зашивать раны.

— Мы видели его мельком, — сказал картограф.

— Начните сначала, Грэм.

Раненый вздохнул.

— Зверь преследовал нас неделю. Хотя, наверное, шел за нами и раньше. Мы слышали какие-то звуки, но приписывали их своему воображению или обычному для пещер эху. То один, то другой из нас что-то замечал, и все бросались в ту сторону. И никогда ничего не находили.

Мы сваливали все на воду, на нерегистрируемые приборами газы или давление воздуха. В этой темноте все время что-то мерещится, но не всем сразу и не одновременно — если только все скопом накачаются наркотиками. Каждый видел свое, причем всякий раз новое, не похожее на виденное раньше. Вроде слепцов, ощупывающих разные части слона. Один замечал чешую, другой — когтистые лапы, третий — руки, похожие на человеческие. У зверя все это было. И еще что-то вроде панциря на голове. Ну, вы понимаете, о чем я: вроде как разные звери, и все выдуманные. А на самом деле он был один — настоящий.

Грэм выглядел так, словно побывал под газонокосилкой — раны до самых костей, — но продолжал описывать зверя. Беквит посмотрел на него с уважением. Морских спецназовцев учат преодолевать боль, однако до этого старика им далеко.

— Проходит неделя, — сказал кто-то из присутствующих. — У вас едет крыша. Вы что-то видите. А дальше?

— Мы продолжаем делать свою работу, — ответил Грэм.

— Вы сказали, что кто-то на вас охотился.

— Мы еще этого не знали. Потом пропал Шариф. Начали разбивать лагерь и заметили, что его нет. Пошли искать. Использовали инфракрасные приборы, регистрирующие тепло. Я обследовал несколько провалов, думая, что он мог туда упасть. Никаких следов.

Картограф посмотрел на спецназовца.

— Можно еще воды? — попросил он, и Беквит поднес бутылку к его губам. — Вкусно.

— Продолжайте, Грэм.

— Неизвестно, что случилось с Шарифом, но мы списали все на несчастный случай. До конца экспедиции оставалось несколько дней. Мы продолжили работу. Потом настала очередь Рейли. Нашел его я. Почувствовал запах крови и сразу же переключил прибор ночного видения на инфракрасный режим. Провалиться мне на этом месте — стены излучали тепло. Кровь была такой свежей, что еще сохранила тепло его тела. Весь каменный туннель был в крови, будто я стоял внутри артерии.

— А дальше? — спросил кто-то.

— Мы с Пи Джеем поняли, что пора уносить ноги. Закопали геодезическое оборудование…

— Проклятье! — выругался кто-то из мужчин и вышел.

Беквит предположил, что это владелец оборудования и оно не застраховано. Вероятно, тут ничего не страхуют.

— Не виляй, Грэм, — сказал другой мужчина. — Если ты имеешь в виду хедди, так и скажи. Намекаешь, что один из них пережил эпидемию?

— То был не хейдл, — покачал головой Грэм. — Слишком большой.

— Значит, большой хейдл.

— У него когти и панцирь на голове.

— Хорошо, большой хейдл с когтями и панцирем.

— Он поедает хейдлов. И хейдлов, и людей, и существ, которых я раньше не видел. Всех.

Наступила тишина.

— Дайте же ему рассказать, — послышался наконец чей-то голос.

— Мы двинулись назад, — продолжил Грэм. — Не бежали, но все время двигались. Два дня и две ночи без остановки. К концу третьего дня нас шатало от недосыпания. Мы решили, что убежали от зверя и можем отдохнуть. Мы ошиблись.