Джефф Лонг - Преисподняя. Адская бездна

4

Под Горами музыкантов,

к северу от Гавайских островов:

глубина 5635 фатомов

Удивительные вещи можно увидеть через оптический прицел.

Иен Беквит из подразделения «Морские львы»[5] с восхищением наблюдал за странным кожистым колибри, вылизывавшим внутренность «цветка» из кристаллов природного гипса. Зависнув в нескольких дюймах левее цели, на расстоянии 938 ярдов, птица пульсировала в оптике ночного прицела. Если Иен не ошибается, это абсолютно новый вид. Потом он занесет колибри в журнал.

Все снайперы вели журналы. На первой странице помещались полезные алгоритмы для оценки расстояний, а также основные сведения о физиологии человека: длина головы, расстояние от шеи до пупка и тому подобное. Остальные страницы предназначались для записи убийств. Именно тут Беквит вел дневник наблюдений. Зашифрованный.

Дневник наблюдений — это нечто вроде журнала снайпера. В него птицелов записывал все новые виды, которые попадались на его пути. Для Беквита он одновременно служил личным дневником. Сапсаны напоминали ему о городе, где он выследил и застрелил террориста. Попугаи вызывали ассоциации с наркокартелем, который Иен помог выкорчевать — выстрел за выстрелом. Под песню козодоя он как-то обыскивал мертвого руководителя одной из коммунистических групп. В сущности, птицы стали олицетворением совершенных им убийств.

Мягко выражаясь, наблюдение за птицами не входило в его обязанности. Приходилось соблюдать осторожность. Однажды комендор-сержант едва не застукал его. К счастью, сержант не разбирался в орнитологии и решил, что Беквит подглядывал за какой-то женщиной — если уж что и можно простить солдату, то именно это.

В школе снайперов учили фокусировать внимание подобно тому, как фокусируют оптический прицел. Настроиться. Не отвлекаться. Наблюдать. Ждать. Убить. Собраться. Уйти.

Но Беквит ничего не мог с собой поделать. Со временем цели свелись к математическим вычислениям. А расчехляя прицел, он каждый раз открывал для себя новый мир.

— Ветер? — спросил Беквит.

— Одна минута справа, — ответил наблюдатель.

Снайперская винтовка сконструирована как групповое оружие. Для нажатия на спусковой крючок достаточно одного пальца. Однако наблюдатель — это дополнительная пара глаз, еще один мозг, а также резерв на случай приближения врага.

— Угол возвышения?

Наблюдатель назвал цифры, и Беквит подкрутил головки настройки прицела. Колибри ярким язычком пламени мерцала внутри прозрачного цветка. «Как красиво!»

До школы снайперов Иен не обращал внимания на птиц. Он не увлекался охотой или орнитологией и вообще предпочитал сидеть дома. Школа снайперов все изменила. Теперь он зарабатывал на жизнь охотой на людей. Большую часть времени проводил на свежем воздухе. И превратился в любителя наблюдать за птицами.

В первый раз это случилось во время тренировки, такой же, как эта, только на поверхности. На нем был костюм «гилли» — необыкновенно жаркое и вонючее сооружение из мусора и травы, которое иногда использовалось для маскировки. В то утро Иен в наряде пастуха лежал рядом с облепленной мухами коровьей лепешкой, разглядывая далекие заросли сорняков в поисках цели; нельзя сказать, что он проклинал жизнь, однако особой радости тоже не испытывал.

Беквит записался в морскую пехоту десять лет назад, когда люди открыли субтерру и всем казалось, что из всех темных углов выглядывают хедди. Подобно многим юным рекрутам, он откликнулся на призыв президента «сплотиться и дать отпор аду». Но к тому времени как закончился начальный курс обучения, битва тоже закончилась. Хедди были уничтожены. Президент объявил о завершении миссии. Беквит никогда не видел живого хейдла, не говоря уже о том, чтобы стрелять в него.

Связанный трехгодичным контрактом, Иен решил заняться самосовершенствованием. Все шло по накатанной колее, пока однажды утром он не обнаружил, что лежит рядом с кучей коровьего дерьма, разглядывая окрестности в оптический прицел и размышляя над своим незавидным положением. Именно в этот момент Иен заметил пару танцующих друг перед другом птиц. Время остановилось. Расправив крылья, два американских журавля — он навестил их во время очередного увольнения — кружились в танце, хлопали крыльями и, словно в гипнотическом трансе, качали головами. После того случая Беквит, находясь на позиции — на тренировках или во время настоящей охоты на людей, — уже не мог не замечать той красоты, которая ждала его в окуляре прицела.

— Целюсь в центр грудной клетки, — сказал он наблюдателю.

— Понял, слежу, — ответил тот.

— По цели.

Беквит сделал осторожный выдох и мягко нажал на спусковой крючок, утопив его на две трети. Колибри сияла.

— Стреляю по готовности.

Беквит нажал сильнее. Пуля оставляла инверсионный след в потревоженном воздухе, но здесь это выглядело иначе. В темноте подсвеченная инфракрасной оптикой, пробитая в воздухе дыра сверкала всеми цветами радуги.

— Цель поражена. Центр грудной клетки, — сообщил наблюдатель. — Этот кусок бумаги мертв, Бекки.

Бумажная мишень была старой — осталась с тех времен, когда главной угрозой считали хедди. На новых мишенях изображали китайских солдат. Армия Китая стреляла по фигурам американцев. Вот в чем смысл этих упражнений. Для войны нужен противник. И бумага в конечном итоге превращалась в плоть.

Беквит не отрывался от прицела, хотя колибри, конечно, улетела.

— Шевелись, Бекки, — сказал наблюдатель. — Уходим.

Иен подхватил оружейный чехол, спрятал винтовку и тронулся в путь.

По пути им встречались другие снайперские расчеты. Все в гражданской одежде. Строго говоря, их подразделения просто не существовало — ни в составе морской пехоты и «Морских львов», ни в демилитаризованной зоне. Условности международного законодательства должны исчезнуть — это лишь вопрос времени. Коль скоро захват земель перешел национальные границы, то следующим этапом станет подземная война. А пока военная форма и мишени с изображением китайских солдат под землей запрещены.

Прикрытием — когда они проходили поселения и аванпосты горнорудных компаний — служила выдуманная неправительственная организация «Врачи за мир». Несмотря на чехлы с винтовками, Беквит и остальные снайперы притворялись босоногими докторами. Разумеется, все это было шито белыми нитками, но люди подыгрывали им, радуясь бесплатной медицинской помощи.

В этом смысле город, куда они вошли, ничем не отличался от других. Маргаритавилль оккупировал склон утеса. Жители выползали из щелей и пещер, словно насекомые. Два армейских санитара установили медицинскую палатку, а Беквита прикомандировали к ним — помочь зашивать раны.