Иван Катавасов - Коромысло Дьявола

Прочие штатовские достопримечательные места и города мы на будущий год посетим.

— Обещаете, Фил Олегыч?

— Нет, вьюнош. Токмо предполагаю. А так далее, яко Бог нам заблагорассудит и расположит…

После мериканьского стольного града вы с грэнди Гореванычем положительно летите домой, голуби, согласно родительскому перспективному планированию, а я в Европах на отпускной сезон задержусь… Базар, вокзал, барахлишка кое-какого прикуплю…

— Вместе с Настей?

— С Настей? Хм… возможно, и ее выпишем…

Сам-то сеньорите Долли мыльце писать будешь?

— Наверное, буду.

— Пиши, Иван, пиши. Девчонки эпистолярный жанр и почтовый трафик обожают. Даже если сами писать не умеют.

И тебе, отрок мой, будет пользительно в аглицком практиковаться. Чтоб не зряшней поездка за океан вышла и не ограничилась привокзальными туристическими пейзажами. Галопом и транзитом…

Кстати, брат ты мой, скажи-ка мне, как недаром и не дуром растолковать на русский словцо «вокзал»? — Филипп не упустил момент заняться образованием воспитанника.

— Не знаю, Фил Олегыч, — задумался Ваня, наморщив лоб, — какой-то «голосовой зал», но это глупо.

— Действительно, глупость. Но не твоя, а тех малограмотных недоумков, кто придумал железнодорожную станцию концертным залом прозвать. Потому что в честь открытия первой царской железной дороги в России играла музыка — вокал, вокзал…

Потом же в роскошном Царскосельском железнодорожном терминале стали устраивать концерты для избранной публики. В условно именуемом вокс зале, ежели не по-русски.

Те же, кто по-иноземному не кумекал, из подобия и в силу глупой аналогии бытия принялись звать вокзалом любую железнодорожную станцию, речные и воздушные порты. Уже без всякой тебе музыки и вокала.

Между прочим, насчет увеселительного Вокзала рекомендую заглянуть в Британскую энциклопедию.

Так что, Иван, зри в словари, в корень слова и в его этимологию. Поскольку безграмотные лохи не умеют пользоваться родным языком. Пиджак у этих горе-грамотеев надобно произносить и писать: «спинжак». Мол, из-за того, что к спине прилегает.

Эти придурки постоянно норовят испохабить иностранные языки, уродливо, аналогично материалистически заимствуя из них лексику.

К примеру, слово «азарт», ты знаешь, на всех европейских языках означает «риск, случай». Увидал, поди, какой-то лакей-скудоумец, не знающий французского, как увлеченно русские баре в Монте-Карло играют в рулетку, в карты, и стал обзывать всякую игру на рисковый денежный интерес азартной.

За этим козлом и остальные бараны потянулись, которые не случайно по-иностранному ни бе, ни ме. Иначе говоря, ни бельмеса.

Те же лохи-уроды, ни бум-бум не рубящие в английском, по-уродски обзывают онлайн «сетью Интернет». Причем с большой буквы. Видел, небось?

— Конечно, видел. Два раза слово «сеть» у них получается. Вместо одного.

— Вот они же, Иван, пожалуй, лет 15 пытаются сотворить с нормальным английским понятием «виртуальность», то бишь цифровая действительность, то же, что их лошиные предки учудили со словами «вокзал» и «азарт».

В их жлобском представлении «виртуальный» означает «нереальный», «недействительный», «сказочный», «магический» и тому подобное. Встречался ведь с таким глупейшим смыслом, какой они вкладывают в виртуальность?

— А как же! Очень тупо выходит, потому что в виртуальности, кроме реального софта и железа ничего больше нет. А само слово, не думайте, я помню, по-английски значит «скрытая действительность». Это в нашем воображении игра или кино идут понарошку, а в жизни там только реальные высокие технологии.

— Во, Иван, правильно говоришь и зришь прямо в аглицкий корень. Всякий им непонятный хай-тек тупорылые мнят сказкой, небылицей, магией. Вот во времена примусов и логарифмических линеек простейшее проекционное устройство, — прообраз-прототип кинематографа, — они, те, кто тупо не верит в идеальное и реальное, именовали «волшебным фонарем».

Высокие технологии для них суть тако же магия и волшебство. Отсель и виртуальность им кажется, чудится мнимой и нереальной.

У нас же с тобой все в реале. Во Фриско мы вскорости глянем на реальные игровые приставки. Чистый штатовский новяк в виртуале. Прикупим и прочих геймерских прибамбасов. Притом за реальные баксы, какие у нас очень виртуально имеются на кредитных карточках.

Тебе, кстати, брат ты мой, тождественно и виртуально ха-а-а-рошая сумма выписана на супер-пупер приставку и манипулятор…

— Филипп Олегович, миленький! Может, нам билеты поменять, тогда завтра полетим во Фриско?

— Успеется, Иван. Не суетись. Все по плану. Тебе «Капитул Дюны» дочитывать. А мне всерьез набираться лошадиной премудрости у старичков Джона Иваныча Второго и у Сан Саныча Первого. Какой-никакой, но я — кастильский идальго, кабальеро, в лошадях соображать обязан… Зришь в корень слова, вьюнош?

— Зрю и зрею, Фил Олегыч…

В тот день в арматорскую лабораторию Филипп к Веронике заявился с конкретным предложением и полностью созревшим замыслом намечающихся парижских и римских каникул.

— …Значит так, докторица моя Ника… — сделал заявку на серьезный разговор рыцарь Филипп после того, как его достославный организм перестал быть предметом дотошного изучения и объектом пристального интереса гильдии арматоров. — Есть у нас одно славненькое дельце в Риме, кавалерственная дама-зелот, проистекающее из обстоятельств, нынь нам счастливо открытых…

Не упуская подробностей, он довел до сведения арматора Вероники, каким путем вступил во владение движимым имуществом рыцаря-адепта Рандольфо, помещенном на вершине одинокой скалы посреди зоны древнего зла, расположенной в Альпах. Не скрыл он от нее и к каким ритуалам обращались три клерота-душеприказчика из Западно-Европейской конгрегации.

Помимо того рыцарь Филипп перечислил артефакты, обнаруженные в двух античных саркофагах, куда их определил безвестно канувший в неопределенность адепт Альберини:

— Драгоценные камни-апотропеи, жертвенные духовные кинжалы-мизерикордии, распятия Христовы, наперсные кресты, личную инкунабулу Техногнозис, некогда принадлежавшие рыцарю-адепту Рандольфо Альберини мне рекомендовали предоставить в распоряжение гильдии арматоров.

Вам же, кавалерственная дама Вероника, определенно предстоит их хранить, использовать и дать отчет синьору Рандольфо Альберини, буде последний сумеет воротиться из зоны древнего зла в Измире. Исходя из неизреченного прорицания, ни ваш покорный слуга, ни западноевропейские клероты отсель не исключаем подобной возможности.