Брайан Ламли - Источник

Дорожка, повернувшая влево к жерлу шахты, вновь превратилась в лестницу. Яркий белый свет слепил глаза после полумрака, царившего на двух уровнях, через которые они прошли. Впереди и ниже, в дальнем конце шахты, виднелся белый, ослепительно сияющий диск, у нижнего края которого чернела платформа. Джаз, прищурив глаза, разглядел молодого русского солдата в форме, прислонившегося к изгибающейся стене. Тот мгновенно выпрямился, встал по стойке “смирно” и отдал честь автоматом Калашникова.

— Вольно, — сказал майор. — Нам нужны очки. Солдат прислонил автомат к стене и сунул руку в сумку, висевшую у него на плече. Из нее он достал три пары темных пластиковых очков в картонной оправе, похожих на те, в которых Джаз когда-то смотрел стереофильм.

— Из-за этого света, — пояснил Чингиз, хотя в объяснениях не было нужды. — Он может ослеплять, пока к нему не привыкнешь.

Майор первым надел очки. Джаз сделал то же самое и последовал за Чингизом вниз по лестнице, встроенной в гладкую, как стекло, цилиндрическую шахту. Сзади раздался лязгающий звук — это упал на камни автомат, который хотел поднять солдат, — а затем злобный угрожающий голос Карла Вотского, прошипевшего: “Идиот! Чурка! Ты что, захотел месяц нарядов?"

— Никак нет! — дрожащим голосом ответил солдат. — Виноват. Он соскользнул.

— Ты еще как виноват! — продолжал злобиться Вотский. — И не только из-за автомата. Тебя какого черта сюда поставили? Проверять, есть ли пропуска с допуском, вот зачем! Ты знаешь человека впереди, а меня, а этого третьего человека?

— Да, так точно! — промямлил молодой солдат. — Человек впереди — это майор Хув, а вы тоже офицер КГБ. А этот третий человек... он... ваш друг!

— Ублюдок! — прошипел Вотский. — Он мне не друг. И тебе тоже. И никому в этом проклятом месте он не друг!

— Виноват, я...

— А ну-ка, вытяни автомат перед собой, — скомандовал Вотский. — На вытянутую руку, палец в скобу спускового крючка, палец на подствольник. Какого черта?.. Я сказал — на вытянутую руку! Вот так и держи его и считай до двухсот, только медленно! А потом будешь стоять по стойке “смирно”. И если я когда-нибудь замечу, что ты опять прислоняешься к стенке, я скормлю тебя этой белой чертовщине там внизу, ты понял?

— Так точно!

Следуя за майором к белому сиянию в конце шахты, Джаз кисло пробормотал:

— Наш Карл любит дисциплину. Майор оглянулся и покачал головой.

— Не очень. С дисциплиной у него не все в порядке. А вот садизма — сколько угодно. Ужасно не хочется признавать это, но есть в этой его черте и положительные моменты...

В конце туннеля находилась огороженная перилами площадка, где лестница вновь превращалась в дорожку и сворачивала налево. Майор остановился там вместе с Джазом. Дожидаясь Вотского, они смотрели на фантастическую сцену внизу.

В принципе это можно было назвать пещерой, но никто не перепутал бы это место с обычной пещерой. Порода была выбрана в виде сферы, так что образовала в основании горы нечто вроде гигантского пузыря, но пузыря по меньшей мере ста двадцати футов в диаметре. Плавно изгибающиеся, глянцевито-черные стены были совершенно гладкими, исключая “червоточины”, разбросанные тут и там — даже на верхнем слое. Отверстие шахты, в котором стояли Джаз и майор, уходило перпендикулярно вниз, в центр, где и располагался источник света. Именно он и был самым фантастическим из всего, что здесь можно было видеть.

В самом центре находился светящийся шар футов тридцати в диаметре, видимо, подвешенный там посередине между выпуклым потолком и вогнутым полом, Сверкающий шар висел неподвижно в воздухе, и все это в целом находилось в самой сердцевине огромной горы!

Прищурив глаза, потому что свет был слишком ярок даже при наличии темных очков, Джаз начал постепенно замечать, что в этой сферической пещере есть и другие предметы. До половины ее высоты вдоль стен располагалась паутина лесов. Леса эти поддерживали деревянную платформу, кольцом окружавшую источник света, и Джазу показалось, что это напоминает кольцо вокруг Сатурна. В одном месте этого кольца была дорожка, которая вела прямо к границе светящейся сферы.

Возле черных, изъеденных червоточинами стен стояли на стационарных лафетах три спаренные противотанковые пушки системы Катушева, стволы которых были направлены прямо в центр сферы. Боевые расчеты находились возле орудий, не отрывая глаз от сферы. Лица их были бледны, и они слегка смахивали на каких-то пришельцев — с антеннами на шлемофонах и в массивных, делающих их похожими на насекомых очках.

Между пушками и сферой располагался электрический забор высотой около десяти футов с воротами, через которые можно было пройти по дощатому помосту на “кольцо Сатурна” и к центру. Внизу ощущалось какое-то нервозное, оживленное, но незначительное движение. Чувство страха, казалось, пронизывало воздух, так что Джаз почти чувствовал, как оно липнет к его коже.

Крепко сжав деревянные перила, впитывая каждой клеточкой мозга эту сцену, он спросил:

— Господи, зачем все это?.. — повернув голову, он взглянул на майора. — В ту ночь, когда вы поймали меня, я наблюдал за прибытием этих пушек. И электрической ограды. Я считал, что они предназначены для защиты Печорска от внешней атаки, что показалось мне бессмысленным. Но от атаки внутренней? Боже, это еще более бессмысленно! Так что же там такое? И почему все эти люди внизу так отчаянно боятся?

И вдруг, совершенно неожиданно, еще не выслушав ответ, он все понял сам. Не до конца, но в достаточной степени. Неожиданно все сложилось в единую картину: все, что он видел сам, и все, о чем рассказал ему Чингиз. И в особенности это летающее чудовище, которое подбили американские истребители и которое к чертовой матери рухнуло огненным шаром у западного побережья Гудзонова залива. Кстати, об огне — никак те четыре человека, которые стояли на “кольце Сатурна”, — это боевой расчет стационарного огнемета? Да, несомненно.

Сзади тихо подошел Вотский и остановился, прислонившись к перилам. Он положил свою огромную ладонь на плечо Джазу, заставив его вздрогнуть.

— Что касается этой штуковины, англичанин, — сказал он, — то это что-то вроде ворот или двери, а ворот или дверей мы не боимся.

Джаз все же заметил, что впервые тон Вотского изменился и в нем появились как бы трепетные нотки.

— Карл прав, — согласился Чингиз. — Действительно, мы не боимся самих врат, но я сомневаюсь, чтобы человек в здравом уме мог бы не бояться того, что иногда исходит из них!

Глава 4

Врата в?..

Они спустились вниз по последнему пролету деревянной лестницы к “кольцу Сатурна” — паутинообразной платформе, потом прошлись по периметру центральной сферы и, наконец, подошли к дорожке, ведущей к холодному ослепительному центру. В десяти футах от электрической ограды майор остановился, повернулся к Джазу и спросил: