Дом на краю ночи - Уильям Хоуп Ходжсон

повисли сразу два призрака. Из люка донесся пронзительный крик, и я понял, что наш товарищ убит. В тот же момент двое матросов рядом со мной сорвались с мест и взлетели по правому трапу на баковую надстройку. Очевидно, они надеялись спастись там, но я заметил, что по левому трапу почти одновременно с ними взбежали несколько серых тварей. С надстройки донеслись громкие вопли, сменившиеся шумом яростной борьбы. Эти звуки заставили меня наконец очнуться, и я огляделся по сторонам в поисках пути к спасению. Повсюду мелькали серые тени, и я не придумал ничего лучшего, чем взобраться на клетки со свиньями, откуда перебрался на крышу камбуза. Там я распластался на животе и затаил дыхание в надежде, что меня не заметят.

Прошло немного времени, и мне начало казаться, что вокруг стало намного темнее. Осторожно приподняв голову, я увидел, что наше судно окружил плотный, клубящийся туман. Потом я заметил, что футах в шести от меня на крыше камбуза лежит еще кто-то. Это оказался Тэмми. Под прикрытием тумана я чувствовал себя в большей безопасности, поэтому встал на четвереньки и подполз к нему. Когда я тронул юнгу за плечо, он невольно вскрикнул от ужаса, но, увидев меня, расплакался словно младенец.

— Тише! — сказал я ему. — Ради бога — тише!

Впрочем, я мог бы ничего не говорить, ибо ужасные крики наших товарищей, избиваемых на главной палубе, заглушали все остальные звуки.

Привстав на колени, я огляделся по сторонам, потом посмотрел наверх. В темноте я смутно различал рангоут и паруса, причем брамсели и бом-брамсели были почему-то распущены и болтались. В следующее мгновение крики несчастных матросов затихли, и наступила тишина, показавшаяся мне еще более жуткой. Так прошло несколько секунд, потом Тэмми снова начал всхлипывать, и я в страхе схватил его за плечо.

— Тише! — прошипел я. — Они услышат!

Моя угроза подействовала — юнга взял себя в руки, а я снова посмотрел наверх. У меня на глазах один за другим развернулись все шесть марселей. Не успели они полностью расправиться, как до меня донеслись щелчки сезней на гроте, фоке и бизани, и я понял, что дьявольские твари зачем-то ставят нижние паруса.

Потом все снова стихло, и я осторожно подполз к краю крыши и поглядел вниз, но из-за тумана ничего не увидел. Внезапно позади меня раздался короткий крик ужаса и боли, который тут же оборвался. Вскочив на ноги (я надеялся, что туман скроет меня от глаз чудовищных тварей, хотя полной уверенности у меня не было), я бросился назад, туда, где оставил Тэмми, но юнга исчез.

Несколько минут я стоял неподвижно, сдерживая рвущийся из груди вопль отчаяния. Над головой у меня гремели и хлопали, разворачиваясь, нижние паруса. Снизу, с палубы, доносились знакомые звуки авральной работы, но сами твари хранили жуткое, нечеловеческое молчание. Потом наверху заскрипели блоки и брасы — это твари сноровисто разворачивали реи.

Я все стоял, совершенно забыв о смертельной опасности, которая могла мне грозить. Паруса у меня над головой на глазах наполнялись ветром, хотя за секунду до этого никакого ветра я не ощущал. Скоро я почувствовал, что крыша камбуза, на которой я стоял, плавно кренится вперед. Очень скоро угол наклона стал таким большим, что я упал на четвереньки и принужден был схватиться за одну из растяжек, чтобы не скатиться вниз. Что происходит, я не понимал. В следующую секунду с левого борта до меня долетел чей-то вопль, исполненный такого страдания, что я едва не выпустил талреп. В ответ с палубы донеслось еще несколько криков, которые, слившись воедино, превратились в пронзительное стенание, от которого я буквально помертвел, потом снова послышался шум короткой, яростной борьбы.

Тут холодный ветер разогнал туман, и я увидел под собой круто уходящую вниз палубу. Бросив взгляд в направлении носа, я с ужасом увидел, что бушприт «Мортзестуса» почти касается воды. Наклон продолжал расти, крыша камбуза встала почти вертикально, и вскоре я повис в воздухе, из последних сил держась за растяжку, оказавшуюся теперь у меня над головой. Я видел, как ушел под воду бушприт, как океанские волны перехлестывают через полубак, заливают палубу и с ревом устремляются в двери опустевшего кубрика.

Вокруг продолжали раздаваться предсмертные крики гибнущих моряков, но я почти не обращал на них внимания, ибо мне предстояла борьба за собственную жизнь. Что-то ударилось об угол камбуза чуть выше меня; скосив глаза, я увидел Пламмера, который пронесся мимо и исчез в бурлящей воде. Машинально проводив его взглядом, я со страхом обнаружил, что морские волны беснуются и прыгают уже у самых моих ног. В последний раз раздались нестройные крики тонущих, взревела вода, и я почувствовал, что проваливаюсь вместе с судном в разверзшуюся впереди бездну.

Тогда, набрав в грудь как можно больше воздуха, я выпустил растяжку и рванулся куда-то вверх и в сторону. Пенные валы захлестнули меня, вода накрыла с головой, а в ушах зазвучало грозное пение сотен голосов, которое с каждой секундой становилось все громче. Я понял, что умираю. От недостатка воздуха грудь моя была словно объята огнем. Не выдержав, я широко открыл рот и… почувствовал себя на поверхности.

Слава Богу, я мог дышать, хотя из-за попавшей в глаза воды ничего не видел и почти ничего не соображал. Лишь немного отдышавшись и успокоившись, я увидел ярдах в трехстах от себя лежавший в дрейфе большой корабль. Поначалу я не поверил своим глазам, потом понял, что у меня есть крохотный шанс. Я закричал и поплыл в вашу сторону.

Остальное вы знаете.

— Значит, ты думаешь… — задумчиво проговорил капитан и замолчал на полуслове.

— Нет, — ответил Джессоп. — Я не думаю, я знаю. И вы тоже знаете. Все, что я рассказал вам, — чистая правда. От моряков часто приходится слышать невероятные истории о событиях, которым они якобы были свидетелями, но это произошло на самом деле. Вы сами наверняка повидали много такого, чему нельзя найти объяснения; быть может, вы видели даже больше, чем я. Весь фокус в том, что подобные события не попадают в судовые журналы. Никогда. И то, что случилось со мной, тоже не попадет — во всяком случае, не в том виде, как я вам