Марина Казанцева - Дом Макгибуров

Дама подплыла к Фредерику и склонилась над ним. Её губы слабо шевельнулись. И спящий юноша не мог оторвать взгляда от этих аристократически чётких линий маленького рта. Дама присела на краешек кушетки и стала ещё ближе. Её прекрасные глаза ласково смотрели на Фредерика, отчего он разволновался и почувствовал сильное желание поцеловать эти неподвижные губы.

— А как же Глория? — спросила с лукавой улыбкой незнакомка.

— Глория ничего не узнает… — прошептал он.

Сияющие глаза ещё приблизились, и юноша словно утопал в их бездонной черноте. Он почувствовал, что начал задыхаться. Сердце билось так, словно желало вырваться на волю.

— Мне очень жаль вас, Фредерик. — проговорила дама, глядя ему в самые зрачки. Её глаза всё наплывали и привораживали, они заняли весь обзор.

— Мне жаль вас, Фредерик. — с улыбкой говорила дама и положила руку на его вспотевший лоб.

Рука была страшно холодна, как воды озера, и оттого у Фредерика перехватило дыхание, он вдруг почувствовал удушье.

— Ах, как мне жаль вас, Фредерик… — донеслось откуда-то издалека, и свет померк.

Он медленно приходил в себя и вдруг понял, что уже не спит.

"Где я?" — растерянно подумал Фредерик.

Резко сел и огляделся. Он находился в склепе Макгибуров. Тусклый свет проникал сквозь неширокое оконце над дверью. И по этому свету стало ясно, что наступил вечерний час. Обед прошёл без Фредерика и никто не знает, каким непонятным образом он очутился в этом ужасном месте.

Молодой человек торопливо бросился к дверям. Массивная дверь склепа была крепко заперта снаружи. Кто принёс его сюда и бросил среди мертвецов?! Отчего-то вспомнилась бородатая физиономия конюшего. Не он ли отомстил такой злой шуткой за то, что они с Франциском устроили дурацкую засаду на его дочь?

— Не может быть! — сказал сам себе сэр Фредерик.

Он некоторое время колотил ногами и руками в тяжёлые дубовые створки. Звал Макгибура, Глорию, Лауру. Бесполезно.

Спустя некоторое время глаза привыкли к густому полумраку, и Фредерик снова огляделся. Странно, но он неплохо видел в темноте. Отчего-то ему показалось, что необходимо снова осмотреть весь длинный склеп. Как будто бы от этого зависела его жизнь. И Фредерик, шатаясь, потащился вдоль рядов покрытых пылью старых саркофагов, читая имена и сбрасывая давно засохшие венки. Он словно шёл вдоль портретного ряда Макгибуров. Только там, в парадной зале был показан блеск и слава, а тут, в пыльном склепе — тление и смерть. Где-то среди этих изукрашенных гробов покоилась прекрасная незнакомка. Этот склеп тоже дом Макгибуров. Весь дом Макгибуров не что иное, как склеп!

— Что это? — полуослепший от пыли Фредерик остановился. За ровными рядами саркофагов у самой стены стоял невзрачный деревянный гроб. И молодому человеку показалось, что нечто такое он уже видел.

Пошатываясь от страха и усталости, Фредерик приблизился и попытался скинуть с гроба крышку. Это ему не удалось, поскольку она была приколочена гвоздями.

— Что же делать? — спросил он молчаливых Макгибуров. Он поискал вокруг и в слабом свете, непонятно откуда идущем, обнаружил что-то вроде гвоздодёра.

— Да, это то, что нужно. — сказал он, осматривая странный инструмент. На нём что-то налипло, и потерявший всякую чувствительность Фредерик потрогал пальцами изгиб толстой металлической палки с раздвоенным концом.

— Что это такое? — тупо спрашивал он, рассматривая на пальцах густую, тёмную, липкую, дурно пахнущую массу. — Волосы какие-то!

Потом направился с этой штукой к непонятному бедному деревянному гробу и принялся усердно отдирать крепко приколоченную крышку. Ему это не удавалось — слишком мала щель. Тогда с воплем ярости Фредерик ударил железякой по верху. Дерево треснуло и провалилось.

Доска легко ломалась. Он выдирал щепки, где действуя металлом, где — руками. Почему-то было очень важно знать, что скрывает в себе этот странный гроб. Наконец, Фредерик упёрся ногой в противоположный край и что было сил рванул обеими руками на себя расщепленную деревягу. Гроб сухо крякнул и развалился.

Перед ним лежали мёртвые останки. Хаотично сложенные кости рук и ног. Тазовые кости внутри грудной клетки. И сверху скалящийся череп, частично сохранивший ткани. Целы были и длинные волнистые каштановые волосы.

— Франциск!

И тут же понял, что ошибся. Этим костям не один год.

— Что за чёрт тут происходит? — спросил Фредерик, тоскливо озираясь.

Он сел у стены, подтянув колени, и устало склонил голову на руки.

Ему снился сон. Он шёл вместе с Глорией по заброшенному саду, но сад был совсем другим. Его трудно назвать заброшенным. Он пестрел многоцветьем красок. Пышные дельфиниумы, левкои, хризантемы. Клумбы белых лилий. Множество тюльпанов.

Глория совсем другая. Она в персиковом платье с открытыми плечами. С кружевным воротником, спадающим до локтей. Она смеётся. Её глаза сияют. Он утопает в их чёрном блеске.

Она легка, как ветерок, и беззаботна, как ласточка. Зная, что он любуется ею, Глория подбежала к старой каменной стене, поросшей алыми шпалерными розами. Она кокетливо обернулась и застыла, словно позировала, держась одной рукой за решётку шпалеры и склонив черноволосую головку набок.

— Стой так! — услышал он свой голос. — Я нарисую тебя на фоне этих алых роз!

— Да, Седрик!

Поток красных лепестков смыл всю картину.

Фредерик болезненно закашлялся и застонал. И тут же дёрнулся, открыв глаза. В зрачки ударил бледный свет.

От резкого движения упала книжка. Дико озираясь, он никак не мог понять: спит он всё ещё, или уже проснулся.

Это была его комната.

— О, Боже! — с облегчением воскликнул Фредерик. — Что за нелепый сон!

Он погрузил лицо в ладони и тут же вскрикнул. Щёку оцарапала заноза. Руки были все в царапинах и кое-где в занозах. Фаланги пальцев разбиты в кровь.

Фредерик бросился к зеркалу и остолбенел. Он был в грязной и разодранной рубашке, весь в паутине.

21

Обед проходит в томительном молчании. Леди Глория не поднимала глаз от тарелки и вообще ничего не ела. Гордон Макгибур поглядывал острым взглядом то на неё, то на молодого гостя, изредка произнося какие-то ничего не значащие фразы. Библиотекарь ковырялся в невкусной пище своими уродливыми пальцами. И только тётка Лаура, ничего не замечая, стрекотала, как сорока, пересказывая сплетни, подцепленные в городке:

— Наши кумушки болтают, что старый Джон умер не своей смертью.

— И что же они там напридумывали? — неохотно отозвался хозяин дома.

— Как всегда, клевещут на вас, брат. Говорят, что старика сгубило проклятие дома Макгибуров.