Александр Рыбалка - Убить мессию

– Черт, да я уже засыпаю! – вслух выругался Давид, выправив машину (он чуть было не выехал на встречную полосу). До нового района, где он жил, к счастью, оставалось недалеко. Каббалист припарковал машину, на ходу бормоча молитву «Шма», читаемую перед сном, тихонько зашел в квартиру, и, чтобы не будить жену, повалился спать прямо на диван в салоне.

Утром Давид проснулся оттого, что его жена Юдит недовольно гремела сковородками на кухне.

– Проснулся? – спросила она, увидев, что муж приподнялся с дивана и омывает руки. – Не мог вчера нормально лечь спать, в спальне?

– Не хотел тебя будить, – ответил Давид, одеваясь. – Пришел домой очень поздно. Он взял пакет с талитом и тфилин и направился к выходу. Юдит бросилась ему наперерез:

– Пока не выпьешь кофе с кексом, никуда не пущу!

Давид, не желая перечить жене, сел за кухонный стол.

– Что, неприятности в ешиве? – спросила она, подавая завтрак. – Что-то с финансированием?

Каббалист, чтобы не пугать супругу, сделал неопределенный жест рукой, очерчивая более широкий круг проблем.

– Что-то с политикой? Слушай, если хочешь, давай поедем в Америку к моим родителям, поживем там с полгода… В Америке ты тоже смог бы преподавать…

– Не думаю, что отъезд в США решит наши проблемы, – кисло усмехнулся Давид.

Он прихлебывал кофе, размышляя, сказать ли жене о том, что сейчас происходит, или держать информацию при себе? Наконец решил: как учил рабби Шимон бар Йохай – «что знает женщина, то знают все» – не волновать понапрасну супругу.

– Где моя записная книжка? – спросил он, покончив с легким завтраком (Давид старался по утрам ничего не есть до молитвы, но сейчас – если у него не будет сил, это только сыграет на руку демону).

– Вот, возле телефона, – Юдит протянула мужу потрепанный блокнот. Где-то внутри находился телефон рабби Элазара – последнего отпрыска династии восточных праведников, принимавшего каждый день сотни людей.

Рабби Элазар был одним из немногих, чья слава чудотворца была подтверждена десятками проверенных случаев спасения, и Давид это знал. Как каббалист, он понимал силу слова, и поэтому никогда не верил просто словам.

– Алло, это Амикам? – Давид позвонил из дома (дурацкая привычка экономить, можно было позвонить прямо в машине из мобильного – если они не успеют, деньги уже больше не понадобятся). Трубку у рабби Элазара взял шамаш (секретарь), с которым Давиду уже несколько раз приходилось сталкиваться.

– Да, Амикам. Вы хотите записаться на прием к раву?

Тут в трубке зашумело, и совсем другой голос сказал:

– Это я, Элазар. Я ждал вашего звонка еще вчера.

Давид на секунду даже потерял дар речи. Но раввин Элазар поторопил его:

– Быстрее, у нас не так уж много времени. Вы хотите приехать?

– Да, – наконец нашелся каббалист. – Вы что, представляете, что сейчас происходит?

– Только в общих чертах, – признался рабби Элазар. – И если мои предчувствия меня не обманывают, положение сейчас – самое скверное.

– Где-то через час я буду у вас, – сказал Давид и повесил трубку. Тот час же зазвонил мобильный телефон у него в кармане.

– Мы еще живы? – раздался в трубке голос Керопа. – А может, мир уже разрушен и восстановлен заново?

Давид сдержанно застонал:

– Я уже изнемогаю от твоих шуток. Сейчас я выхожу из дома…

Говоря эти слова, Давид действительно помахал жене рукой, вышел из квартиры и закрыл за собой дверь.

… сажусь на машину и еду к местному чудотворцу, рабби Элазару. Только что я с ним говорил, и у меня сложилось впечатление, что он все знает про наши приключения.

– Вопрос только – сможет ли он дать конкретный совет? – Кероп понизил голос.

– Сегодня утром я говорил с патриархом. Ты знаешь, наш патриарх очень стар, но он был буквально поражен услышанным. Дельного совета он дать не смог, но обещал сразу же связаться с Католикосом.

– Ладно, посмотрим, что они посоветуют, – Давид скептически хмыкнул, однако довольно тихо – чтобы этот звук не уловил мобильник. – Греки звонили?

– Пока нет. Наверное, еще молятся.

– Кстати, а в церкви можно использовать мобильный? – Давиду вспомнился указ, изданный главным раввинатским судом Иерусалима (общины Богобоязненных) – о том, что в синагогах мобильные телефоны следует отключать. Давид и сам несколько раз попадал в неприятное положение, когда в самых патетических местах молитвы раздавался звонок забытого пелефона.

– Очень удобно, – на полном серьезе сказал Кероп. – Особенно в больших соборах, где батюшка сможет позвонить дьякону во время службы – передай, мол, чтобы там погромче на клиросе.

Давид, вышедший уже из дома и садящийся в машину, рассмеялся:

– Ладно, свяжись с отцом Никанором, а я позвоню, как только у меня будут какие-нибудь новости.

Путь ему предстоял недалекий, но и неблизкий – в Бейт-Шемеш, где рабби Элазар (или, как его называли большинство посетителей, восточные евреи, «баба (отец) Элазар») за день принимал тысячи просителей и каждому раздавал по благословлению.

Давненько не был там Давид, какое-то время ему пришлось поплутать по Бейт-Шемешу, пока встреченный старик в черной кипе не указал ему кратчайшего пути к дому рабби.

Оставив машину во дворе, каббалист прошел внутрь просторной синагоги. Справа от входа, у стены, стоял стол, за котором сидел «баба Элазар» в белом балахоне с полностью закрывающим лицо капюшоном. К нему тянулась длинная очередь страждущих. Время от времени кто-то отходил в сторону, чтобы попить воды или немного подкрепиться (у другой стены стоял длинный стол, уставленный бутылками с «Кока-колой» и печеньем), при этом громко говорилась «браха», и вся очередь вслух отвечала: «Амен»!

От каждого подошедшего рабби Элазар принимал записку, потом пожертвование (купюры и чеки он, не глядя, бросал под стол в специальный ящик), говорил несколько минут – после чего, взяв посетителя за руку, передавал ему благословение Божье. Благословение тут получали все – и тот, кто принес смятую купюру в 20 шекелей, и тот, кто смог выписать чек на несколько тысяч долларов.

Как только Давид вошел в зал синагоги, рабби Элазар сделал останавливающий жест рукой (как он увидел его из-под плотного шелкового капюшона?). Очередь замерла, а рабби встал и быстрым шагом прошел в боковую комнату, сделав еле заметный приглашающий знак для Давида. Тем не менее этот знак заметила вся очередь, и проводила каббалиста частью зависливыми, а частью уважительными взглядами – кто знает, что это за человек, которого рабби удостоил личной аудиенцией?

В небольшой комнатке рабби Элазал откинул с лица капюшон, открыв бледное усталое лицо с небольшой седеющей бородкой, и пристально взглянул на Давида: